До встречи с Дмитрием я, можно сказать, тоже не знала себе цену: платья носила через силу, меня было трудно вытащить из дома, начиная с лет так шестнадцати много комплексовала по поводу своей внешности и совсем не слушала мнения окружающих. Но с Дмитрием я стала с удовольствием надевать платья, поняла, что очень общительная, у меня появилось огромное желание выходить из дома, и что немаловажно — увидела в себе красоту. Я была всего лишь семечком в горшке, но нашёлся тот, кто вырастил из этого семечка цветок, который в его руках не завянет.
— Ох, Лида, я не знаю… — опустив голову, сказала Нина.
Подойдя к ней, взяла её за руки.
— Примите приглашение, — всё, что сказала ей я.
— Но мне даже нечего надеть…
— Если проблема только в этом, то беспокоиться не о чем. Мы подберём вам платье и туфли, я лично помогу вам собраться на свидание, — уверенно сказала ей.
Ещё минут пятнадцать пришлось уговаривать её принять приглашение. В конце концов она сдалась и согласилась, чем осчастливила меня. Пришлось прибегнуть к вызову жалости.
«Вы только представьте, как расстроите мужчину своим отказом, а ведь он так старался…» — говорила ей я. Добившись согласия Нины, узнала день и время свидания и пообещала помочь ей с выбором наряда и приготовлениями.
Говоря о нарядах, сразу подумала о Софии, она любит заниматься подготовкой на различного рода празднества, особенно подбирать одежду.
«Софи, как я по тебе скучаю…»
Перед уходом от Нины, она заставила меня взять два кусочка торта, которые нарезала для меня и положила на тарелку. Пришлось занести тарелку в свой номер и только потом бежать в ресторан. На этот раз залетела на кухню радостная, время работы Аркадия Семёновича подходило к концу, и на кухне помимо него были Артур и Тимур. Мне стало стыдно за столь бестактное появление.
— Что тебя привело на кухню в десятом часу вечера? — с улыбкой спросил Артур.
— Зачем спрашиваешь у девушки такие вещи? Конечно же еда, — тихо смеясь произнёс Тимур.
— Так, мальчики, уходите, у нас с Лидой свои дела, — сказал Аркадий Семёнович.
— Дядя, нам интересно знать, что это за дела такие, что к тебе на кухню такие птицы залетают, — смеялся Артур.
— Артур! Не зли дядю, — погрозил ему пальцем Аркадий Семёнович.
— Пойдём, брат, не будем его злить, а то завтра на вечере увидим на подносах подгорелую птицу, — с иронией сказал Тимур и взял Артура за локоть, и уже через несколько секунд они скрылись за дверями кухни.
— Не обращай на них внимания, Лидочка, эти два юмориста постоянно шутят, — произнёс Аркадий Семёнович, разглаживая усы.
Я улыбнулась ему.
— Аркадий Семёнович, всё прошло хорошо, предложение принято, — радостно сказала я.
Он широко улыбнулся и обнял меня.
— Спасибо тебе, моя дорогая, — произнёс Аркадий Семёнович и поцеловал меня в макушку.
— Агааа, — раздался голос Артура у приоткрытой двери. — Глянь, Тима, что деется!
Я посмотрела на Тимура и Артура, которые стояли в дверях.
— Ревнуйте молча, — сказала им с улыбкой на лице.
Аркадий Семёнович засмеялся.
Через пару минут я ушла из кухни в хорошем настроении. Прежде чем вернуться в номер, минут пять поговорила с Ташей, всё-таки она решилась извиниться перед своей мамой, при этом чувствуя свою вину.
Мы говорили не об этом, и ей и мне не хотелось обсуждать данную тему, мне хватило того, что глаза Нины, когда я к ней пришла, горели от счастья. Разговаривая с Ташей, больше не чувствовала былого напряжения. Да, отношения матери и дочери так сразу не наладятся, но пойдут в гору, потому что первый шаг от Таши сделан. Теперь, очень на это надеюсь, они станут сближаться. По крайней мере, так думаю я.
Вернувшись в свой номер, взяла листы бумаги и села писать письмо Софии и Андрею. Прошло минут десять, как вдруг в дверь постучали. Отложив своё дело, подошла к двери и посмотрела в глазок.
— Стёпа! — удивлённо произнесла я, когда открыла дверь.
— Извини, что так поздно, но в другое время тебя не поймать, — сказал мне он.
— Ничего, проходи! — произнесла я.
— Вообще-то… если ты не против, давай прогуляемся? Я принёс кофе.
Пока он не сказал, даже не заметила в его руках два закрытых стаканчика с кофе. Недолго думая, приняла его предложение прогуляться. Когда мы вышли на улицу, он протянул мне стаканчик кофе. Поблагодарив, взяла его, и открыв крышку, сделала небольшой глоток.
— Вчера ты не дала мне сказать и слова…
— Мне не нужны были слова, — перебила его я.
Стёпа посмотрел на меня и тяжело вздохнул.
— Лида, я знаю, что ты узнала трагедию моей жизни и тебе меня стало жалко, но пойми… — он сделал небольшую паузу, — я не хочу, чтобы ты смотрела на меня с болью, это лишний раз напоминает мне, что у меня ничтожная жизнь. Зачем ты пытаешься свести меня с кем-то, когда я этого не хочу! — серьёзно сказал мне Стёпа.
Слушая его, у меня сердце кровью обливалось.
— Да, я смотрю на тебя с жалостью, ну такая вот я — сострадательная, не могу ходить мимо кого-то, зная о его горе. Ты меня конечно прости, что не спросила тебя, но я знаю, ты бы сразу отказался от приглашений на вечер. Да, я лезу в твои личные дела, это неправильно, но не могу, просто не могу быть равнодушной, — тяжело произнесла я и отвернула голову.
— Ты очень добрый и светлый человек, я не понимаю, что ты здесь дела…
— Здесь моя любовь, — перебила его я.
Мы прошли мимо стадиона, ночь стояла тёплая, было тихо и лишь шум воды, исходящий от речки, где-то через минуту нарушил эту тишину.
— Извини, — спустя пару минут молчания произнёс Стёпа.
— Тебе не за что извиняться, — посмотрела на него и вытерла только что потёкшую слезу. — Стёп, чего хочешь ты? — неожиданно спросила у него.
Он сделал глоток кофе, а затем, сжав стаканчик в руке, выбросил его в урну.
— Не знаю. Вообще не понимаю зачем продолжаю жить, — признался он.
— Не говори так! Да, то что случилось в твоей жизни — ужасно, и я сама не знаю, что было бы со мной будь я на твоём месте, но с недавнего времени начала понимать, что бороться нужно до последнего вздоха. Ты представь насколько огромен весь мир, каждый день что-то случается: у кого-то война, и они мечтают о мире на их территории; у кого-то неизлечимая болезнь, и он мечтает однажды проснуться здоровым; у кого-то есть всё — и мир, и здоровье, но он не ценит это… Можно говорить об этом долго, я просто хочу сказать, что трудности есть у всех, у каждого они свои, но если мы будем сдаваться, то ничего хорошего не добьёмся. И мы должны помогать друг другу проходить через трудности.
— Ты философ, Лида, — сказал Стёпа, когда я договорила до конца.
— Возможно ты прав, но согласись, что, если бы ты совсем не хотел жить, ты бы сейчас передо мной не стоял, — сказала ему и выбросила стаканчик из-под кофе в урну.
Мы пошли дальше, туда, куда я ещё не ходила. Минут десять мы ещё разговаривали о жизни, а потом я всё же спросила:
— Что ты сделал с пригласительными?
— Я не мог поддаться своему горю и лишить Степаниду попасть на этот вечер, хотя сам абсолютно на него не хочу, но всё-таки хоть кому-то сделать приятное можно. В общем я её пригласил, — решил прямо сказать он, а не стараться всё запутать.
Я улыбнулась ему и кивнула.
— Откуда у тебя пригласительные? Ты на вечере тоже будешь? — спросил у меня Стёпа, когда мы шли по мосту, который я ранее даже не видела, потому что не ходила здесь.
— Это секретная…
Вдруг Стёпа закрыл мне рот рукой.
— Тихо, — прошептал он, при этом держа меня одной рукой за талию.
У меня сердце в пятки упало от такой внезапности.
— Прислушайся, — всё ещё закрывая мне рот прошептал Стёпа. — Слышишь?
Я испуганно покачала головой.
— Тихо следуй за мной, — шёпотом сказал он, а затем очень медленно, словно подкрадываясь, направился к концу моста.
Ничего не понимая, решила просто следовать за ним. Вскоре мы подошли к краю моста, и тогда я услышала звуки, которые напоминали чьи-то голоса. Медленно мы спустились по песчаной горке, ведущей под мост, и тут Стёпа остановился у края стены и заставил меня плотно к ней прислониться.