— Зейн, чёрт возьми, ты как с цепи сорвался, честное слово! Скажешь об этом Диме — больше меня не услышишь! Я благодарна всем вам за переживания, но это моё дело и больше, чем мне уже помогли, мне не нужно! — сердито произнесла я и встала с дивана. — Смотри, Зейн, я ведь сейчас сброшу вызов…
— Не надо! — перебил меня он. — Зря ты выгораживаешь Сабину…
— Зейн, пускай она живёт там, где хочет. Я сама виновата, это я её задела, — солгала ему. — Впредь буду знать, что лучше с ней вообще не связываться, и тогда от неё не будет вреда.
Мне было сложно всё это говорить, но я смогла и сказала эти слова уверенным голосом. На самом деле вред от Сабины всё равно будет, даже если её не задевать. Она меня ненавидит и мечтает скорее от меня избавиться, но в открытую она это не сделает, потому что тогда лишится своей жизни.
В любом случае, пока от неё ничего, кроме острых слов, не было. А сейчас мне крайне важно её присутствие на базе, только она может устроить встречу с Пашей.
— А зачем ты к ней полезла? — в недоумении спросил Зейн.
— Она… Мне не понравилось, как она разговаривает с Ташей, — в какой-то степени сказала ему правду. Хотя, кто её знает, во вторник она была готова на многое… Но думаю, что всё-таки до убийства дело не дошло бы, жизнью своей она дорожит, если я до сих пор жива.
— Лида…
— Знаю, Зейн, я полезла не в своё дело, в то, что меня не касается, — перебила его я.
— Я не это хотел сказать, а то, что для человека ты очень бесстрашная! — произнёс Зейн. — Только не забывай, где ты находишься и с кем имеешь дело. В наших городах очень много конфликтов происходит из-за демониц. Демоны, по большому счёту, более покладистые, но это зависит ещё от того, какое они получили воспитание. Нам больше нравятся девушки из человеческого мира нежели наши, потому что наши — это огонь, вода и медные трубы. Я говорю не о всех, но о большей части, к воспитанию девушек относятся как-то лояльно, ибо считают, что не от них зависит будущее городов, к власти их вообще не пускают. А Сабина росла в семье вместе с братом. Вот её брат, кстати, нормальный парень, живёт и работает в Нью-Йорке-Д, он младше сестры на два года. Сабина с раннего детства была и остаётся самолюбивой эгоисткой, с её несносным характером не могут справиться даже родители. Родилась она 6 июня, шестой месяц и в шесть часов вечера. Три шестёрки — число дьявола. Помнишь, в прошлый раз мы немного говорили о неком Павле Максимовиче? — вдруг Зейн переключился с Сабины на Пашу.
— Да, помню, — сразу же ответила я.
С интересом слушала рассказы Зейна, он много нового мне поведал, расширив моё представление о городе демонов. А ещё меня удивляет то, что Зейн не говорит мне, что всё это меня не касается, наоборот, он рассказывает мне, чтобы я поняла, с кем имею дело, и как это опасно.
— Он — сплошные три шестёрки. По рассказам отца, мне известно, что Паша родился шестого ноября в районе шести часов утра, став шестым и последним ребёнком в семье. Номер его дома — шестой, номер квартиры — шестьдесят шестой. В общем, дьявол во плоти. Любимое его число, кстати, шесть, — сказал мне Зейн.
И почему я этому не удивлена? Потому что знаю и без шестёрок, что он дьявол! Тяжело вздохнув, подошла к кухонной стойке и взяла стакан с водой.
— Спасибо, что рассказал всё это мне. Я поняла и больше не буду лезть к Сабине. Зейн, я не слишком много времени у тебя отнимаю, да и денег на телефоне?
— Подумаешь, уйду с работы на часик позже, ничего страшного. Про деньги даже не беспокойся, у меня безлимитный тариф, — спокойно ответил он. — Да и к тому же я рад, что ты сама мне позвонила. Я так понимаю, ты хочешь о чём-то со мной поговорить? — спросил Зейн.
Сделав глоток воды, произнесла:
— Да, я тут узнала, что вы с Михаилом были друзьями. Это правда?
Послышался тяжёлый вздох.
— Да, было такое дело, — ответил мне он.
— Я не буду спрашивать причину…
— Лида, я не спал с Эйприл, это полное враньё, которое выдумала эта… Я промолчу, — вдруг перебил меня Зейн, сказав то, чего я никак не ожидала услышать.
— Зейн, ты серьёзно? — сердито спросила я.
— Абсолютно! Ты, как и все другие, можешь мне не верить, но это так.
— Тогда какого чёрта ты торчишь в Нью-Йорке-Д и не пытаешься доказать свою невиновность? — резко сказала я.
— Э-э, полегче, не трать нервы из-за меня, — произнёс он. — Неужели, ты мне веришь?
— Верю, — на автомате ответила ему.
Последовало молчание.
— Я… даже не знаю, что и ответить, — через секунд десять изумлённо произнёс Зейн.
— Зейн, почему ты молчишь, когда тебя обвиняют? — спросила у него, проведя рукой по волосам.
— Я говорил, но мне никто не поверил, мне не поверил даже родной брат, ведь я бабник похуже него. С кем с кем, но с девушкой друга я бы не переспал, да и она мне не симпатизирует, — ответил Зейн.
— Что же ты тогда так яро боролся с Дмитрием в воскресенье? Или он твоим другом не был?
— То другое, тогда сыграли чувства. Я… — он замолчал. — Влюбился, — через пару секунд произнёс Зейн.
Смотря вниз, положила руку на голову и взъерошила пальцами волосы.
— С Димой мы не дружили, — после небольшой паузы добавил Зейн.
— То есть ты бы мог увести его девушку и затащить в постель?
— Я не знаю, мог бы я или нет, когда речь идёт о проснувшихся во мне чувствах, — честно сказал он. — Но в постель я бы тебя не затащил, в этом я тогда был уверен. В общем, чего оправдываться? Я не спорю, что я мерзавец.
— Ладно, хватит обо мне, — тяжело сказала я. — Вернёмся к Эйприл. Ты не мог внушить ей рассказать правду?
— Нет, по уши влюблённый Михаил почти что сразу достал у алхимиков редкое вещество, благодаря которому нельзя внушать всю жизнь. Короче говоря, этой дуре не внушить, — раздражённо ответил Зейн.
— А как-то иначе доказать свою невиновность нельзя было? — спросила я.
— Да как я докажу, если у меня нет доказательств, более того, есть свидетели, видевшие Эйприл, уходящей из моей квартиры с утра в растрёпанном виде. Эйприл пришла ко мне вечером со своей подружкой Челси, ну и я, как джентльмен, не стал их прогонять и предложил пройти. Они пришли с выпивкой, а в тот день у меня было плохое настроение, выпивка оказалась кстати. Они хотели меня споить, но в итоге споили сами себя и уснули. Утром эти две подружки проснулись и ушли. К обеду разошлись слухи, что я переспал с обеими, но я с ними не спал, даже не притрагивался к ним! Вот как было дело, — рассказал Зейн. — А её подружке я внушал рассказать правду, так она ничего не помнила, так как напилась, как мужчина не пьёт. Ну, а Эйприл это было кстати, хвасталась всем, как смогла меня охмурить. Ещё заходила потом ко мне и предлагала по-настоящему переспать с ней, я был готов её убить, но пожалел, зная, что Михаил её любит. С тех пор она ко мне даже не подходит, боится.
— Ты такой джентльмен, что у меня нет слов, одни отрицательные эмоции! — сказала я, держась за голову. — Тебе нужно поучиться манерам джентльмена у Сириуса.
— Это кто? — спросил Зейн.
— Жеребец.
— У лошади? Ты пошутила? — засмеялся Зейн. Это впервые, когда я услышала его смех, и он у него заразительный.
Улыбнувшись, ответила:
— Ничуть. Специально для тебя могу снять видео, как он угощает меня своими яблоками.
— Удивительно! — произнёс он. — Знаешь, сними это видео, может оно меня чему-нибудь полезному да научит, — попросил Зейн.
— Хорошо. Кстати, Зейн, Эйприл на вечере тебя не боялась. Наоборот, пыталась привлечь твоё внимание.
— Потому что было много народу, а она любит быть в центре внимания, вот только моё внимание она не привлечёт никогда! — твёрдо сказал он.
— А ты знал, что за маской была Эйприл? — поинтересовалась я.
— Я знал всех девушек, которые стояли у окна, кроме тебя. Вот кто действительно выделяется из толпы, так это ты. Хотя я заметил тебя не сразу, ведь ты пряталась за спинами девушек. В любом случае, как только я тебя увидел, ты стала для меня сияющей жемчужиной, а потом… Сказке пришёл конец, потому что явился другой молодец, — с досадой закончил говорить он.