Я молчала. Мы с ним говорим на острые темы, в которых я часто не знаю, что ему ответить. Подобные темы меня задевают, я начинаю чувствовать себя не в своей тарелке. Теперь, после его слов, начинаю думать, что Дима мне не доверяет, и это причиняет мне ещё больше душевной боли. Дима говорит, что он не хочет, чтобы я знала о его демонической жизни, да и не только его, но и вообще, чтобы мне было известно о демонах только то, что необходимо, то есть у меня должен быть минимум знаний.
Ааа, я не знаю, прав он или нет… Мне, как любящему его человеку, важно знать о нём всё: как хорошее, так и плохое, но он не хочет, чтобы я это знала. Почему? Дима говорит, что это меня не касается, что он не хочет заставлять меня ещё больше переживать, чем я уже переживаю. Также он говорит, что не хочет забивать мою голову всеми ужасами демонической жизни. Он считает, что мне это знать абсолютно не нужно.
«Как бы ты поступила на моём месте? Неужели, ты бы стала рассказывать дорогому человеку то, что хочешь забыть, как страшный сон?» — однажды сказал мне Дима. Эти его слова засели глубоко в моей душе, и я не знаю, как на них ответить.
— Зейн, не нам его судить! — всё, что сказала я через секунд десять.
— Ему с тобой однозначно повезло, ты относишься к нему с пониманием. Очень сомневаюсь, что его молчание терпела бы другая…
— Другая? Кто, например? — перебила его я.
— К примеру… Ну… та же Сабина, которую ему навязывали в невесты.
— Зейн, было время, когда я думала, что они пара. Однако, узнав, что это не так, я в конце концов пришла к мнению, что они абсолютно не подходят друг другу. Сабина мечтает о нём, но он о ней даже никогда и не думал, как о его девушке. Поэтому… я даже представить не могу всё это, — ответила ему и встала с дивана.
— Да, плохой пример. В любом случае, у другой бы его девушки было больше запросов, чем терпения и понимания, — произнёс Зейн.
Я засмеялась.
— Нет, Зейн, я с тобой не соглашусь, не идеализируй меня, я совсем не такая. Поверь, в мире много хороших девушек, не я, так нашлась бы другая, но он бы себе нашёл хорошую. А вообще, перестань смотреть на девушек, как на предмет, удовлетворяющий твои потребности. Лучше больше общайся, и ты найдёшь себе даму сердца и души, — посоветовала ему я.
— Отвечу тебе как Есенин:
«Льется дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углу прижимал.
Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.
Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь — простыня да кровать.
Наша жизнь — поцелуй да в омут.».
Вот это да! Зейн ещё и Есенина читает… Хотя, то, что он не глупый и остроумный, я это ещё в воскресенье поняла.
— Обрати внимание на первые четыре строчки и последние две, вот прямо про меня, — добавил Зейн после пары секунд молчания.
— Я в шоке! — честно сказала ему.
— Все мы разные, у каждого свои изъяны. Для мужчины естественно засматриваться на молодых красивых девушек, — сказал мне он.
Немного осмыслив его слова, произнесла:
— Ты прав, поэтому более осуждать тебя не стану. Во мне тоже немало изъянов…
— Сколько бы ты их сама в себе не видела, для одних ты будешь хорошей, для других — плохой. Так устроен мир, — перебил меня Зейн.
— Это верно, — согласилась я. — Зейн, я была удивлена тому, что из себя представляет город демонов, теперь уже привыкла, но мне вот интересно, почему у вас здесь почти всё как у людей? — с интересом спросила у него, смотря с окна на речку.
Он вздохнул.
— Я расскажу тебе легенду, местные жители считают её правдивой. Когда-то давно, когда ещё только стали появляться первые люди, одновременно с ними появлялись и мы. Все жили в одном мире, ведь у нас у всех человеческое обличие. Однако это длилось до поры до времени, потом наши силы дали о себе знать. По началу мы их скрывали, а потом о них узнали люди, начались конфликты, нас стали называть чужеземцами, несмотря на то, что мы вели такой же образ жизни, как и они. В конце концов нас прозвали демонами, начались гонения. Нас было гораздо меньше, чем людей, поэтому нам пришлось создать свой мир, который похож на человеческий. Мы стали развивать свои способности, но, несмотря ни на что, продолжали жить как люди, брали с них пример, процесс развития городов был как у людей… В общем, всё на их манер. За нашу историю у нас было много правителей, одни пытались, опираясь на наше название «демоны», погрузить всё во мрак, но жителей это не устраивало, поэтому в большей степени мы жили и продолжаем жить как люди. Мы отличаемся от людей кровью, мы более выносливые, ну и конечно же силами, которые каждый из нас использует по-разному: кто для хорошего, кто для плохого. Силы нас очень избаловали, мы используем их не по назначению. Но есть те, у кого нет сил, но кровь наша, и выносливостью они отличаются от людей, таких больше, чем тех, у кого есть силы. Само собой, что у власти у нас стоят самые сильные. Вот, я рассказал тебе коротко о главном, — закончил свой рассказ Зейн.
Я слушала его очень внимательно и представляла всё в голове.
— Не зря я всё никак не могу привыкнуть называть вас демонами, — всё, что смогла сказать ему.
— Называй так, как ты хочешь, я сам порой забываю кто я, и что у меня есть силы. Я на работу на машине езжу, иногда и на метро, как-то мне так больше нравится, — произнёс Зейн.
Я улыбнулась.
— Мне вот тоже больше нравится ходить или ездить, чем перемещаться.
Зейн усмехнулся.
— Молодец! Так держать, не избалованная ты значит.
— Ладно, что-то мы и впрямь разговорились, мне уже скоро уходить. Спасибо, Зейн, что уделил мне столько времени и многое рассказал. Правда, спасибо! — посмотрев на часы, сказала я.
— Да это тебе спасибо, что позвонила, я всегда рад с тобой поговорить. Надеюсь, нам удастся ещё пообщаться? — спросил Зейн.
— Да, разумеется, но я сама тебе позвоню, как будет свободное время, твой брат отдал мне свою Sim-карту, поэтому будет лучше, если звонить буду я.
— Хорошо, договорились. Отличного тебе дня…
— Зейн, подожди, пожалуйста, — оборвала я, вспомнив, что у меня есть ещё один вопрос.
— Да, я весь во внимании.
— Мне Таша говорила, что Сабина и Эйприл терпеть друг друга не могут, но в прошлом году что-то изменилось, и они подружились. Вот интересно, так ли это? Ты не знаешь?
— Да, вроде как они сдружились в том году, но это длилось недолго, потому что потом они снова начали поливать друг друга грязью. Соперницы, что уж там сказать.
— Понятно. Ну что ж, ладно, на этом вынуждена с тобой попрощаться…
— Не надо со мной прощаться, — перебил меня Зейн.
— Ты ведь прекрасно понимаешь, что не насовсем, — улыбнулась я.
— Да, понимаю, но лучше просто скажи пока и всё, а ещё лучше — до звонка. Обычно говорят до встречи, а мы будем говорить до звонка, — сказал Зейн.
Я засмеялась.
— До звонка, Зейн, хорошего рабочего дня, — произнесла я, а затем закончила наш разговор.
Быстро поменяв Sim-карты, спрятала ту, на которой был номер Зейна, а затем умыла лицо водой, надела кофту с капюшоном и, сделав глубокий вздох, вышла из номера.
Встречу с Сабиной назначила у моста через реку в 14:40, сейчас 14:25. Выйдя из гостиницы, медленно пошла к назначенному месту, обдумывая каждый свой шаг.
Я узнала у Зейна всё, что и хотела узнать. Теперь мои подозрения насчёт того, что Сабина и Эйприл как-то замешаны в деле убийства Авроры, усилились. Они обе её ненавидели и мне почему-то кажется, что раз Аврора хотела убить Пашу, то значит, тот что-то сделал ей плохое, о чём знала, по всей видимости, только она. Ещё я думаю, что Сабина и Эйприл как-то причастны ко всей этой истории. Пусть я совсем с ума сошла от попыток провести собственное расследование и делаю всё не так, как следовало бы, но у тех, кто проводит расследования, всегда есть свои версии по поводу любого расследуемого дела.
У меня тоже есть версия — мне кажется, что Артёма убили. Да, Ник сказал, что он умер своей смертью, а я в это не верю. Если опираться на слова Серафимы, которая сказала, что Сабина говорила Паше о их работе с Эйприл в человеческом мире, и тот её похвалил, то возникает вопрос, что за работа привела их в человеческий мир? Возможно, Сима что-то не поняла и не так передала мне то, что услышала тогда на озере, но я всё равно думаю, что Эйприл и Сабина, по крайней мере, могли следить за Авророй и Артёмом, а потом докладывать Паше.