Сейчас же я потерялась в паутине своих чувств и эмоций и не могу сказать, что меня одолевает больше — злоба или осознание того, к чему привели мои поступки. Тяжело вздохнув, положила руки в карманы пиджака. Через несколько секунд достала из правого кармана пропуск на мотогонки и подошла к урне, которая стояла неподалёку.
Разорвав пропуск на мелкие кусочки, выбросила в урну и встала у машины. Облокотившись на дверцу заднего сидения, стала думать, что делать дальше. Сосредоточиться на поиске выхода из ситуации было сложно, потому что все мои мысли создавали в голове хаос и не давали нормально подумать. Если бы я ещё знала, куда мне вообще идти.
«Ты не в своём мире» — никогда ещё эти слова не воспринимались мною так близко к сердцу, как сейчас. Такой чужой я здесь себя ещё не чувствовала. Ни мамы, ни других родственников, ни Софии — нет никого, к кому бы я могла пойти со спокойной душой. А виновата в этом я сама, впрочем, как и всегда.
Телефона у меня с собой нет, ни к кому подходить и просить помощи не хочется, стоять здесь и ждать чуда — тоже не выход. Проведя рукой по лицу, вздохнула и решила идти в гостиницу пешком по памяти. Надеюсь, не заблужусь. В крайнем случае спрошу у прохожих дорогу, хотя, мне совсем не хочется с кем-либо заговаривать.
— Первое самостоятельное «путешествие» чужой начинается, — сказала сама себе и обернулась, чтобы посмотреть, с какой стороны лучше выйти к общей парковки.
— И на этом «путешествие» закончилось, — произнёс Дима, стоящий напротив меня с другой стороны машины.
В его руках были телефон и бутылка с водой. Бутылку он положил на заднее сидение автомобиля, а телефон убрал в карман. Мне хотелось промолчать и проигнорировать его, но злость внутри меня взяла своё.
— Я так не думаю, — строго ответила ему и быстро зашагала в первую выбранную мною сторону.
Я принципиально продолжала делать всё по-своему. Максимум мне удалось пройти метра два-три, как Дима меня остановил, прижавшись грудью к моей спине и взяв за обе руки.
— Что ты собиралась делать? — спросил у меня он.
— Тебя это не касается! — огрызнулась я, пытаясь высвободиться, но мои попытки не приносили никакого результата — он стал держать меня ещё крепче.
— Ещё как касается! — серьёзно сказал мне Дима.
— Я иду одна в гостиницу и, нет, ни у кого помощи просить не собираюсь! — резко ответила ему я.
— Я тебя никуда не отпускал и не отпускаю! — сказал Дмитрий, уткнувшись в мою голову.
— Мало ли чего…
— Лида, повторюсь, ты никуда одна не пойдёшь! — перебил меня он, слегка сжав мои руки, которые я пыталась высвободить.
— Можешь составить мне компанию, но идти молча и на расстоянии. А теперь отпусти, или иначе я пересдам тебе экзамен по рукопашному бою! — на полном серьёзе сказала Дмитрию.
Он усмехнулся и поцеловал меня в голову.
— Всё, прекращай злиться! — сказал мне Дима.
— Ты мне заявил, что я добиваюсь того, что мы расстанемся, то есть я прям так этого жажду, что аж уже не знаю, как мне это сделать. А теперь ты говоришь мне не злиться!
— Погорячился, согласен, — сказал он, поглаживая мои руки. — Мы оба погорячились.
— Дима, ты меня своими словами убить можешь! — не успокаивалась я.
— Лида, я сожалею о этих словах. Извини!
Я промолчала. Продолжая обижаться на него, пыталась высвободить руки.
— Каштанка, — нежно произнёс он, но я не поддалась ему, продолжая оказывать сопротивление.
— Лидия! — серьёзно сказал Дима, сжимая мои руки.
Когда он называет меня Лидией, я никогда не могу реагировать на это спокойно, внутри меня всё переворачивается, в районе груди теплеет. Дима не упустил этот момент и стал целовать меня в ушко, отчего мне стало щекотно и на лице появилась улыбка.
— Ладно-ладно, прощаю, — сдалась я.
Вот как он это делает? Мало того, что он меня успокоил, так ещё и вызвал улыбку на моём лице. После того, как я сдалась и прекратила сопротивляться, Дима развернул меня лицом к нему и в знак примирения показал мне мизинец на правой руке. Я расплылась в улыбке и соединила его мизинец со своим. Без слов мы подержались мизинцами, а потом я его обняла.
Обняв меня в ответ, он поцеловал меня в голову, и мы молча простояли с ним в окружении машин и горящих фонарей примерно полминуты, после чего Дима отпустил меня и открыл переднюю дверцу машины. Сев в неё, я пристегнулась и опустила голову вниз. За время пока мы стояли в обнимку, успела немного подумать о своих поступках и почувствовала свою вину.
Сейчас он отвезёт меня в гостиницу, и на этом мы разойдёмся, а ведь всё могло бы быть иначе. Когда Дима сел в машину, первое, что он сделал — поцеловал меня в щёку, чем привлёк моё внимание, и я посмотрела на него. Пару секунд он молча на меня смотрел, а потом отстегнул ремень и произнёс:
— Иди сюда.
Дима посадил меня к себе на колени и стал нежно поглаживать тыльной стороной пальцев мою левую щёку, а другой рукой он придерживал меня за пояс.
— Ты меня тоже прости, Дим. Я знаю, что ослушалась тебя, но я не просто так это сделала, а потому что очень переживаю за тебя. Я не знала, что в гонках примут участие и другие ребята, пока сама лично это не увидела. Что произошло с Артуром и Лео — это ужасно. Я жутко боялась, что и с тобой может случиться подобное. Да, я много нервничала, но, Дима, эти нервы того стоили. Знаю, что пошла против твоей воли и сделала только хуже, и единственное моё оправдание всему этому — не могла я сидеть, зная, что ты в опасном месте, — тихо и с болью сказала Диме, всё время смотря вниз.
Дослушав меня до конца, он обнял меня и прислонился своим лбом к моему.
— Знаешь, Лида, я поражаюсь твоей смелости! Ты жертвуешь собой, чтобы… оказаться там, где я, и это меня пугает. Пойми, мне бы было намного спокойнее, если бы ты осталась в гостинице. Я могу потушить любой огонь, и я бы с лёгкостью устранил задымление, ведь шар лишь задел мотоцикл, а не попал в него полностью. Но я не могу справиться с огнём внутри тебя! Только ты в силах контролировать его, и я прошу тебя — контролируй его! Я когда увидел тебя на экране теряющую сознание, мне плохо стало. Я ничего не боялся на гонке, но ты меня нереально напугала. Лида, родная моя, если я тебя прошу что-то сделать — приложи силы, чтобы это сделать, пожалуйста! Ты понимаешь, что, если бы я тебя взял на эти гонки, я бы покоя себе не находил и не смог бы ни на чём сосредоточиться? А тут… как вулкан взорвался, да не один! Не делай так больше, Лида! Ничего хорошего это не даст. Ты меня понимаешь? — закончил говорить Дима.
Он был весь на эмоциях, и я чувствовала его эмоции на себе.
— Понимаю, — прошептала я, чувствуя свою вину.
Он откинулся на спинку, чтобы лучше меня видеть и произнёс:
— Хорошо. Но мне нужно, чтобы ты ещё делала то, что понимаешь!
Теребя его замок на мотокуртке, сказала:
— Буду стараться меняться, но быстрых результатов обещать не могу.
Дима вздохнул.
— Начнём с элементарного — посмотри на меня, — сказал он, и я подняла на него глаза.
— Молодец! — похвалил меня он. — Кто тебе ещё помог покинуть гостиницу кроме Сабрины?
— А вот это не элементарно, — произнесла я, смотря на него. — Скажу, если пообещаешь ничего им не делать.
— На этот раз обещаю, но, если ещё что-то подобное повторится, не жди, что я тебе уступлю. Я не пугаю, я предупреждаю тебя, Лидия. Исправляйся! — серьёзно сказал Дмитрий, отчего моё сердце забилось быстрее.
— Дима, это не честно! Значит, я буду исправляться, а ты так и будешь от меня всё скрывать?
— По мере возможности буду говорить, где я или куда собираюсь, — сказал он.
Его ответ меня не устраивает, но давить на него не хочу, ведь сама многое скрываю.
— Ладно, — согласилась с ним. — Мне помогла ещё Таша.
— Спасибо за правду.
— Ты знал?
— Догадывался, — ответил Дима.