— В каком смысле? — спросила у него я.
— В хорошем, — ответил он, и я мысленно десять раз облегчённо выдохнула.
Повисла тишина, Дима продолжал на меня смотреть, что заставляло меня и дальше находиться в напряжении, а взгляд отвести я побаивалась, мало ли это ещё одна его проверка, которую мне нужно пройти.
— Дима, ты долго будешь молча на меня смотреть? — спустя секунд тридцать я всё же решилась прервать гробовую тишину между нами.
Он продолжал молча смотреть мне в глаза, но на этот раз его взгляд показался мне соблазнительным. Прошло ещё секунд десять, и Дима еле заметно улыбнулся. Не выдержав, опустила руки в воду и брызнула в Диму. А что сделал он? Брызнул в ответ, а затем быстро взял меня за руки и поцеловал в голову.
— Ты долго будешь меня ещё проверять? — посмотрев ему в глаза, спросила я. — Про Зейна…
— Я уже забыл про него, и это была не проверка, — перебил меня Дима.
— А что это было?
— Просто засмотрелся, — ответил мне он, и я вздёрнула брови. — Ты изменилась, Лида, очень изменилась. Я вот сейчас на тебя смотрю и сравниваю с сентябрём — такое ощущение, что это два разных человека, хотя прошло только два месяца.
Честно говоря, меня удивили его слова.
— А что изменилось? — с интересом спросила я. — По-моему, всё такая же вредная и непослушная.
— Это-то да, — произнёс он, и я нахмурилась.
Дима встал позади меня и обнял за талию.
— Ты стала куда более решительнее, сильнее и увереннее. Ты повзрослела, Лида.
— И на лицо тоже?
— Да, — ответил мне Дима. — Скажу честно, мне уже сложнее, любя, называть тебя девочкой. Да, бывает, ты капризничаешь и ведёшь себя как ребёнок, но это в любом возрасте бывает, и на мои взгляды это не влияет. Сейчас я вижу в тебе уверенную и решительную девушку, и порой мне даже возразить тебе нечего. Я скажу тебе более, то фото, что ты мне отдала ещё в Балтике, которое, насколько я помню, было сделано летом, — на нём школьница, и на фото, сделанные в сентябре, я тоже вижу школьницу. Можно подумать, что за бред я сейчас несу, когда ты только в июне этого года покинула школьные стены, но понимаешь, в чём суть, — разница между сентябрём и ноябрём два месяца, и, глядя на твои нынешние фото, я не вижу той сентябрьской школьницы.
— А мне Серёжа Тальков писал, что на фото Вконтакте я не выгляжу на школьный возраст, — дослушав Диму, произнесла я.
Дима усмехнулся, а затем потянул меня за собой, предлагая немного поплавать.
— Серёжа пошутил, — сказал он, когда мы только начали плыть.
— Ох уж этот Серёжа… — с улыбкой произнесла я. — Но ладно Серёжа, а вот Дима-то в школьницу влюбился.
Он взял меня за руку, и мы поплыли обратно к камням и вскоре вышли из воды. Дима дважды щёлкнул пальцами, и одежда на нас стала сухой, словно мы и не были в воде. Сказать, что я удивилась — ничего не сказать.
— Я каждый день в тебя влюбляюсь, Лида! — смотря мне в глаза, сказал Дмитрий.
Наверное, сейчас на моих щеках появился румянец. Он обнял меня, и я почувствовала такое тепло, от которого в миг забыла обо всём на свете.
— Ты мне скажи, как ты относишься к моим изменениям? А то в плане изменений в лице я себя уже старой почувствовала, — обнимая его, через какое-то время прошептала я.
— Успокойся, Лида, ты стала только красивее, и это я говорю тебе на полном серьёзе. К изменениям я отношусь хорошо, — поглаживая меня по спине, сказал Дима.
— Тогда следует сделать вывод, что ты меня делаешь только лучше, потому что от того, какой с тобой рядом мужчина, зависит многое.
— Как и от женщины рядом с мужчиной, — сказал он, и я улыбнулась. — А вот что касается того, что ты нравишься многим демонам, могу сказать, что не только им, людям тоже. Ты пользуешься вниманием у мужского пола и…
— И? — с интересом спросила я, подняв на него голову.
— Я ревную, мне это, разумеется, не нравится, — сказал Дима, и я с улыбкой покачала головой.
— Дим, ты зря ревнуешь, потому что мне-то, кроме тебя, никто больше не нужен, и ты должен это понимать…
— А ты понимаешь, когда видишь рядом со мной других девушек? — перебил меня он.
— Я… мне можно ревновать.
— Ишь какая! Ей можно, а мне нет. Да у меня больше поводов для ревности, чем у тебя!
— С чего это? — отпустив его, спросила я.
— То бриллиантовое колье, то браслет от мотогонщика… Про Зейна я молчу, с ним мы весь зал перевернули.
— С моей-то стороны взаимности не было, — серьёзно сказала Дмитрию. — Мне просто всё это непонятно…
— Знаешь, мне тоже непонятно, почему я всегда нахожусь в центре внимания девушек, — перебил меня Дима.
— С тобой-то всё понятно, — тут же сказала я.
— Что со мной понятно?
— Во-первых, у тебя завидное спортивное телосложение, и не смотри на меня так, словно я тебе Америку открыла, — произнесла я, глядя ему в глаза. — Садись, я сейчас вернусь, и продолжим разговор, — указывая на плед, сказала Диме, после чего пошла за пакетом с едой.
Вернувшись обратно, села на плед и стала доставать из пакета еду.
— Сейчас позавтракаем, потом поедем к тебе, а оттуда на скачки, — с улыбкой произнесла я, посмотрев на Диму.
— Тебе так не терпится провести скачки…
— Ну ещё бы! Мечта детства, — перебила его я, доставая из пакета помидоры.
— То есть скачки с берейтором тебя не устроили? — спросил у меня он.
— Устроили, но я хочу с тобой.
— Лида, я не лучше Ника, — произнёс он. — Когда мы соревновались с ним в скачках, он в основном всегда побеждал, потому что это его стихия, его страсть. А вчера, чему я очень удивлён, ты его обскакала! По-моему, мне нечего делать на скач…
— Дима, ты обещал! — перебила его я, недовольно на него смотря.
— Если бы это были мотогонки, то другое дело, но скачки…
— Предлагаешь мне научиться гонять на мотоцикле?
— Нет, ни в коем случае! — спохватился Дима.
— Смотри, я ведь попрошу Артура…
— Скачки будут! На мотоцикл я тебе даже просто сесть не позволю! — перебил меня Дима.
— Вот и отлично! — радостно произнесла я, протягивая ему бутерброд.
— Ладно, вернёмся к прежнему разговору, — произнесла я, наливая в кружку чай.
— Лида, про то, что я картина для девушек, мне давно известно…
— Всё равно послушай, — перебила Диму, протягивая ему кружку с чаем.
Он улыбнулся.
— Слушаю Вас, Лидия, — сказал Дима, смотря мне в глаза.
— Ты сказал, что не понимаешь, почему пользуешься женским вниманием…
— Именно, не понимаю! Знаю, но не понимаю, — перебил меня Дмитрий. — Я не считаю себя самым красивым, и меня напрягает столь огромное внимание со стороны женского пола. Часто внимание бывает неадекватным, выходящим за рамки разумного. Я, конечно, стараюсь не обращать на это внимание, но чёрт возьми, когда мне кричат, что хотят от меня детей, дерутся из-за меня, татуировки с моим именем, а то и лицом набивают и так далее, я отказываюсь всё это понимать — это какой-то больной фанатизм!
Я слушала и думала над каждым его словом. Как только он договорил, я тяжело вздохнула и произнесла:
— Да, всё это выходит за рамки разумного, согласна! А вот по поводу красоты, пожалуй, промолчу.
— Каждый красив по-своему, но не все это видят, — сказал он, и я кивнула.
— Но вот к твоему лицу придраться нельзя, а вот к моему можно…
— И что же тебя не устраивает в своём лице? — перебил меня Дима.
— Нос, губы…
— Ну ты сейчас наговоришь! — снова перебил меня Дмитрий. — Я тебе скажу так, всегда найдутся те, кто критично отнесётся к внешности другого, и я не исключение. Что касается тебя, то лично я к твоей внешности придраться не могу, а сама ты к себе относишься уж больно критично, и это не есть хорошо. У тебя красивый прямой нос, чем он тебя не устраивает? Хочешь, как у Буратино?
Я засмеялась.
— А губы… Ты пошутила насчёт их, верно? Я их каждый день целую, они прекрасны! Так, закрываем эту тему, а то ты сейчас так себя раскритикуешь, что у меня уши в трубочку свернутся.
— Ладно, как скажешь, но всё же…
— Без всё же, Лида! Приятного аппетита.