— Потерпи, брат! — с болью, часто и громко дыша, произнёс он, а затем убрал руку от ножа и взмахнул ею, — нож пулей вылетел из живота Калеба и взорвался на лету.
Всё это время Калеб зажимал рот руками и с зажмуренными глазами подавлял свой крик.
— ЗАКРОЙ ГЛАЗА, ЛИДА! — велел мне Дима.
Я послушно выполнила его приказ, но вскоре не выдержала и открыла глаза. Футболка Калеба была задрана, рана оказалась глубокой. Перед глазами стоял лишь один алый цвет — кровь! Мне стало совсем плохо, и я потеряла на несколько секунд сознание, а когда пришла в себя, увидела, как Дима разрывает свою футболку, и зажмурилась.
Он не видел, что я смотрела на Калеба, когда мне было приказано сидеть с закрытыми глазами, сейчас ему не до меня. В отличие от Калеба я легко отделалась, а вот он принял на себя мою участь, он спас мне жизнь! Я сидела, облокотившись на дерево, и мысленно молилась за него. Мне было ужасно страшно, я еле дышала.
— Лида, ты сможешь встать? — спустя какое-то время услышала голос Дмитрия и открыла глаза.
Увидев, что рана Калеба закрыта, и следы от крови на его одежде, я судорожно кивнула и, держась за дерево, стала подниматься, несмотря на всю боль в теле. Моя боль не сравнится с болью Калеба, а он держится большим молодцом! По нему каплями стекает пот, весь бледный и ослабший, он держится, а я бы уже давно, как минимум, потеряла бы сознание.
Дмитрий взял Калеба под руки и велел мне положить свою руку ему на плечо. Немедля, сделала так, как он велел, и мы оказались в неизвестном для меня помещении, где даже света не было. Через пару секунд свет включился сам собой. Дима приказал мне сесть на стул, а затем положил Калеба на… операционный стол. Мы в операционной!
— Лида, ты можешь двигаться? — снимая с Калеба одежду, спросил Дима.
— Ддаа, — дрожащим голосом произнесла я.
Тут в моих руках появился его телефон.
— Выйди в коридор, найди в контактах ГЕОРГИЯ, вызови его в ОПЕРАЦИОННУЮ НОМЕР ДВА! САМА ОСТАНЬСЯ В КОРИДОРЕ, СЮДА НЕ ЗАХОДИ! ВЫЗОВИ КОГО-НИБУДЬ ИЗ РЕБЯТ, ПУСТЬ ОНИ ПОБУДУТ С ТОБОЙ! — громко и на повышенных тонах сказал Дима, чтобы до меня всё сразу дошло.
Из операционной я выбежала, не позволяя своей боли препятствовать мне. Когда речь идёт о жизни друга, я не стану думать о себе и сделаю всё возможное для спасения его жизни. Оказавшись за дверью, тут же зашла в контакты и нашла там Георгия. Я вся дрожала, но не позволяла дрожи растягивать время — здесь каждая секунда на счету.
— Дима…
— СРОЧНО, ОН ВАС ЖДЁТ ВО ВТОРОЙ ОПЕРАЦИОННОЙ! — громко и даже без малейшей запинки сказала в трубку, как только услышала в ней мужской голос.
— Я на месте! — спустя несколько секунд произнёс мужчина, а далее последовали гудки.
Я сползла по стенке на пол, закрыла лицо руками и тихо зарыдала. Мне было очень плохо, в голове творился полный хаос. Мне хотелось кричать, но я понимала, где нахожусь, и что за стенкой Дима и Георгий… А-а-а-а… БЕДНЫЙ КАЛЕБ! Господи, ОН НЕ УМРЁТ! Нет, нет, НЕЕЕЕЕЕЕТ! Он сильный, он будет жить!
Ааааа, что же я наделала?! На месте Калеба должна быть я… Меня вообще быть уже не должно… Эта дьяволица убила бы меня, вонзив нож в сердце! Она специально растянула время до своего перехода по билету в другой город, а потом, может, и вовсе собиралась перебраться в человеческий мир, но ей помешал Калеб… Откуда он там появился? А Дмитрий… Как там появился он?
Нет, это сейчас совсем неважно, как они там появились! Но в моей голове вертятся множество мыслей, которые все разом заставляют меня испытывать страх. Я боюсь не за себя, я боюсь за Калеба. Если София узнает… НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ! С Калебом всё будет хорошо, он будет жить, или иначе… Моё сердце не выдержит.
К чему привела моя связь с Сабиной?
Первое. Я узнала, кто покушался на меня. Теперь мне точно понятно, что Серафима попала под горячую руку Сабины, оказавшись со мной рядом в самый неподходящий момент, и, если бы я тогда не увидела молненный шар, Серафима могла бы умереть.
Второе. Кристина и Эйприл наняли демона, который должен был меня убить, но и здесь не обошлось без Сабины — она выдала им информацию о скачках, которую сама узнала благодаря невидимому подслушивающему жучку. Итог: я жива, а Сириус мучается.
Третье. У меня болит голова, по которой ударила меня Сабина; на руке и ноге ножевые порезы — кровь остановила, иначе бы потеряла сознание и меня бы уже не было в живых. Кто знает, вдруг бы Сабина скинула меня в реку… Помимо головы и порезов у меня болит ещё и тело — Сабина несколько раз меня пнула, и тогда я думала, что задохнусь там на месте от боли и нехватки кислорода.
Четвёртое. Я жива, а Калеб в операционной!
Стоит ли говорить, что меня ждёт от Дмитрия? По головке он меня не погладит. Что ещё дала мне встреча с Сабиной?
Первое. Артёма точно убили Эйприл и Сабина с помощью Паши.
Второе. Паша сам свяжется со мной…
И как мне со всем этим справиться, когда я еле живая? Это ужасно, меня всю разрывает на части, и я не знаю, что мне вообще делать… Всё зашло слишком далеко и всего за один день произошло столько бед, которые в голове даже не укладываются.
Сабина больше никогда и никому не причинит боль, Дмитрий беспощадно её убил, и я бы на его месте сделала то же самое. Убийство — это наивысший грех, но я бы ни за что не пощадила того, кто причинил много боли окружающим и принёс одни несчастья.
Сабина… пожалуй, я промолчу о том, какой она была при жизни, и сколько зла и ненависти в ней было. Что говорить, когда Сабина к своим родственникам плохо относилась, в особенности к брату. Чаши весов на том свете покажут её сущность, я же меньше всего хочу думать об этом. У меня своих грехов хватает, и я не знаю, возможно ли их искупить.
Мой постоянный грех — это враньё, и пусть я вру не просто так, а вынужденно, это всё равно считается грехом, тем более от моего вранья страдают другие. Перестать врать я не могу — это невозможно…
Вдруг зазвонил телефон Дмитрия — на дисплее высветился Михаил. Я быстро отключила звук и еле как встала на ноги. Подойдя к окну, положила телефон на подоконник и села в кресло.
Я не могу ответить ему, я не знаю, что сказать, и не хочу, чтобы кто-либо ещё увидел меня в плохом состоянии. Все ребята всё равно узнают о случившемся, но я не хочу торопить события, и пусть потом меня ждёт ещё один выговор, но я снова ослушаюсь Диму и никого сюда больше не вызову.
Я распустила волосы и закрыла лицо руками. Тут вспомнила про свой телефон и быстро вытащила его из внутреннего кармана кофты. Выключив диктофон, отключила телефон и снова убрала его в тот же карман.
Не знаю, что меня ждёт дальше, но в этой записи много важной информации, и, если у меня будет возможность, я скину её на флешки. Сейчас мне вообще не до всего, что связано с Пашей, я молюсь за Калеба.
Мне стоило бы сходить в туалет, смыть с себя кровяные пятна и умыть лицо, но я отсюда ни на секунду не уйду, пока мне не скажут, что жизнь Калеба не под угрозой. Мне хотелось зайти в операционную, но Дмитрий велел мне быть здесь.
— Сколько я… уже… здесь сижу? — сквозь слёзы с запинками прошептала себе под нос, а затем встала с кресла, держась руками за живот и сильно морщась от боли.
Никогда ещё меня никто так не пинал, как Сабина, я даже не знаю, как терплю эту боль… Наверное, страх и волнение не позволяют мне согнуться в три погибели. Только я прислонилась к противоположной стене напротив операционной, как вдруг открылась дверь, и в коридор вышел Дима. Я уже было хотела подбежать к нему, как он стремительно направился ко мне и через считанные секунды прижал меня к стене и взял за голову.
— Какого… — жёсткий мат, — ты оказалась в запрещённом месте, да ещё и с этой… — снова жёсткий мат, — ты совсем ума лишилась? — гневно спросил он, смотря мне в глаза.
Дима не кричал, но по нему было видно, что он еле сдерживается, чтобы не обрушиться на меня со всем гневом. На нём не было футболки — он снял её ещё среди зарослей, разорвал и закрыл рану Калеба. Дима был очень злым и горячим, и я не смогла выдержать его давления, в прямом смысле начав задыхаться.