— Может дело в том, что ты не можешь дружить? — серьёзно спросила у него я.
Он поднял с земли шишку, подбросил её и взорвал. Я вздрогнула и отвернулась от него.
— Может быть, но я пытался быть другом, а меня бросали, — через несколько секунд ответил мне он.
— А почему бросали? — тихо спросила у него я и, не дав возможности ответить, продолжила: — Может потому, что ты сам создал о себе не лучшее впечатление?
— Скорее, всеобщее мнение имеет большее влияние, — встав напротив меня, ответил мне Зейн. — Моя вина в том, что я стал его поддерживать, а не сопротивляться. Что думают окружающие? Что я бабник, у которого девушка даже на месяц не задерживается. Да, не спорю, было время, когда я просто пользовался женским вниманием, но за жизнь у меня было не больше «девушек на день», чем у Димы, но все думают иначе, — Зейн остановился. Какое-то время он всматривался в мои глаза, а потом продолжил: — Если рядом со мной видят девушку, то думают, что это очередная «дама на день». По своей натуре я не являюсь дамским угодником, я не бегаю за барышнями, — это они бегают за мной. Уже как минимум полтора года у меня вообще никаких отношений не было, но об этом знаю лишь я, а теперь уже и ты. Изменилось ли всеобщее мнение за это время? — Нет, как был бабником, так и остался им, — Зейн поднял еловую веточку и протянул её мне. — Никому неизвестно, что я ещё с детства мечтал об одной любви на всю жизнь, но её убили!
Я вздрогнула.
— Как… убили? — еле слышно спросила у Зейна, а затем взяла в руки веточку, и вдруг на ней появился белый цветок.
— Неважно, — ответил мне он.
— Почему ты мне всё это говоришь? — посмотрев на него, спросила я.
— Потому что ты не поверила мнению большинства, ты поверила мне, несмотря на то, сколько тебе обо мне наговорили! Я привык всё держать в себе… но мне хочется открываться тебе.
— Но в то же время ты пытаешься подорвать моё доверие к тебе, заставляя поцеловать…
— Я не заставляю…
— Хорошо, но если я этого не сделаю, то не увижу Арену, так ведь?
— Знаю, я подлец, — произнёс Зейн.
— Зачем ты это делаешь? Думаешь, что так мы расстанемся с Димой?
— Я ни о чём и ни о ком не думаю, кроме как о своих чувствах к тебе. Я не стану корить себя за то, что «выкрал» девушку, у которой есть парень, а вот если не позволю себе, пусть даже на короткое время, испытать то, что мне так охота, то всю жизнь буду жалеть об этом. Я не из тех, кто «если любит, то отпустит».
— И тебе всё равно, что чувства не взаимные? — серьёзно спросила я, положив веточку на пень.
Как только она покинула мои руки, белый цветок исчез.
— Мои чувства к другим девушкам никогда не были взаимными…
— Ты эгоист, Зейн! — резко перебила его я.
— Назови мне причину, по которой я должен от тебя отступиться? Только кроме чувств…
— А что может быть важнее их?
— Для начала меня устраивает то, что ты меня в общем-то не прогоняешь, и у тебя нет ко мне ненависти. А тёплые чувства можно разбудить, и я не намерен просто так сдаваться…
— А мне не нужна эта борьба…
— А мне нужна! — перебил меня Зейн. — В тот вечер, когда мы устроили с Макаровым сперва «словесную дуэль», я понял, что подошёл не к свободной девушке, но у меня и в мыслях не было отступить. Заявление Димы после гонки не стало для меня сенсацией — мне всё равно, что ты его девушка. В гонке я ему проиграл на пару секунд, но я показал, что у него есть противник, и в итоге мне запретили появляться в городе. На следующий день я услышал тебя по телефону и подумал, что это не случайно и вот сегодня, выбив официальный визит, я здесь. Мне плевать на этот визит, я, можно сказать, душу дьяволу продал за встречу с тобой. Лидия, что бы ты мне не сказала, я не отступлю!
Слушая Зейна, мне не раз хотелось его перебить и уйти, но я знала, что он меня остановит, и мне снова придётся находиться в плену его рук.
— Я не люблю, когда кто-то делает то, что мне не нужно!..
— Так устроена жизнь, ты этого не хочешь, а оно происходит, — перебил меня Зейн.
— Оставь меня в покое…
— Извини, но я не сделаю этого, жемчужина…
— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! У МЕНЯ ЕСТЬ ИМЯ! — разозлилась я, а затем побежала в первую выбранную сторону.
Какое-то время продолжала бежать без оглядки, но вскоре начала уставать и сбавила скорость. Прошло ещё какое-то время, я остановилась и села под сосной, дабы передохнуть. Бегать по лесу очень утомительно: нужно перепрыгивать через кочки и камни, оббегать деревья и постоянно смотреть под ноги. От Зейна не убежишь, но он не остановил меня, и пока что я его не вижу. Воспользовавшись временем, достала телефон…
— Чёрта с два! — нервно прошептала я, смотря на разряженный телефон.
— Держи, — протянув мне свой телефон, произнёс Зейн.
Я быстро встала и отошла от него на несколько метров.
— Ты ведь хочешь кому-нибудь позвонить, так дерзай, у меня есть все необходимые номера.
Я сглотнула и убрала свой телефон в карман, а затем отвернулась от Зейна.
— Передумала, — коротко ответила ему, чувствуя себя глупой.
Кому я позвоню? Никому!
Я не хочу, чтобы у меня и у Зейна были проблемы из-за этой встречи.
— Хорошая девочка Лида, — приблизившись ко мне сзади, произнёс он.
Не выдержав, резко развернулась, собираясь нанести удар с ноги, но в полёте её поймал Зейн.
— Полегче, детка! — с ухмылкой сказал он, а затем быстро согнул одной рукой мою ногу в коленке, а другой взял меня за талию и почти что вплотную прижался ко мне.
— Тише-тише, дорогая, помни, ты стоишь на одной ноге, и в любой момент я могу прижать тебя к дереву, — предупредил меня он, когда я начала сопротивляться.
Та рука, что обвила мою талию, ещё и крепко держала правую кисть, поэтому сопротивляться я могла лишь одной рукой. Ему это надоело, и он всё-таки прижал меня к дереву и отпустил мою ногу.
— Я знаю, что ты преуспела в метании кинжалов и стрельбе из пистолета, но рукопашному бою тебе ещё учиться, хотя если бы у меня не было хорошей реакции, то было бы больно, не сомневаюсь.
— Зейн, ты совсем обнаглел! — нервно произнесла я, отвернув от него голову. — Я так понимаю, ты от меня не отвяжешься, пока не получишь своего?!
— Да я и потом от тебя не отвяжусь! Я немного подумал и решил, что без поцелуя я сегодня от тебя не уйду, слишком уж велико желание, — примкнув к моему уху, прошептал Зейн.
Я не могла повернуть голову, он лишил меня любого сопротивления. Кричать бесполезно, умолять отпустить меня тоже. Я сама виновата, что связалась с ним!
— Кстати, Арена уже началась, так что решай — хочешь увидеть её или погуляем по лесу?
— Ага, и ты всё равно, но уже без моего разрешения, меня поцелуешь!
— Безысходность, — прошептал Зейн.
Я подняла глаза к верху и тяжело вздохнула. Зейн отпустил меня и сделал шаг назад.
— Ладно, пойдём погуляем, а потом я верну тебя обратно, — с грустью сказал Зейн. — Пожалуй, сдержу своё слово — поцелуй за Арену, от которой ты явно отказалась.
На пару секунд закрыла глаза, а когда открыла, сделала глубокий вздох и посмотрела на Зейна. Ааа, я — предательница!
— Нет, — быстро сказала Зейну, а затем поцеловала его в губы.
Весь мир стал кружиться перед глазами, земля ушла из-под ног… Я сама поцеловала Зейна, лишь бы узнать больше о Диме. Я его предала и буду корить себя за это!
Я не знаю меры, когда речь заходит о том, чтобы узнать о жизни Димы среди демонов. Он молчит, всё скрывает, говорит, что я — его свет, который он, насколько это возможно, не хочет «покрывать» тьмой, но я не могу с этим смириться, не в этом мире. Я уже многое повидала и не вижу смысла в его молчании. Даже на Солнце есть пятна, а я — сплошное пятно.
Все говорят о моём вранье, но не о своём! Как-то на тренировке по рукопашному бою я услышала разговор девушек, проходящих на тот момент подготовительные тренировки. Они говорили про закрытие Арены. Когда я спросила у Константина про Арену, он сказал, что её действительно закрыли! Я была очень этому удивлена, ведь за некоторое время до этого он говорил, что Арена — это традиция! На мой вопрос, как такое возможно, что её закрыли, Константин ответил мне что-то вроде: «Мы давно боролись за закрытие Арены в нашем городе, и вот, наконец, у нас получилось договориться с элитой…». Я обрадовалась этому, ведь Арена — это бои без каких-либо правил! Хотя нет, есть лишь одно правило: победителю — жизнь, проигравшему — смерть! Когда я спросила у Димы, правда ли, что Арену закрыли, он ответил: «Да!».