Зайдя в номер, заставила себя в нём прибраться, после чего легла на диван и стала думать о Диме. Меня ни на секунду не покидала тревога, и его вчерашние слова о времени, да и в целом его поведение заставили меня заплакать. Господи, ему угрожает опасность, и он… так со мной прощался? Нет-нет-НЕТ! Я быстро схватила телефон, как вдруг в дверь моего номера постучали.
— Нина? — удивилась я, когда открыла дверь. — Вы пришли убираться?
Она прошла в номер и взяла меня за руки, как вдруг у меня сильно заболела голова. Нина быстро помогла мне лечь на диван и спросила:
— Что такое?
— Голова разболелась, — слабо ответила ей я. — Перенервничала.
— Подожди-ка, я скоро вернусь! — быстро сказала Нина и выбежала из номера.
Я решила дождаться Нину и с её помощью позвонить Диме. Она вернулась через несколько минут с кружкой в руке.
— Выпей-ка, — сказала Нина, протянув мне кружку.
— Что это? — смотря на прозрачную жидкость, спросила я.
— Лекарство для успокоения и от головных болей.
— Не надо, Нина, у меня всё скоро пройдёт, — сказала ей я, поставив кружку на стол.
Вдруг дверь номера открылась и в него вошёл Дима. При виде его мне сразу стало лучше.
— Что случилось? — спросил он, быстро подойдя к дивану.
— У неё разболелась голова, я принесла лекарство, а она отказалась.
— Мне уже луч…
— Лида, надо выпить, — перебил меня Дима, и я нехотя взяла кружку, посмотрела на жидкость, после чего всё выпила и подняла глаза на Диму, — его лицо, как мне показалось, стало ещё бледнее.
Нина погладила меня по голове и покинула номер. Сев рядом со мной с каким-то пакетом, Дима крепко меня обнял и произнёс:
— Я хочу пригласить тебя погулять.
— Дима, ты бледнее стены!.. — он горячо поцеловал меня в губы, после чего встал и произнёс:
— Я подожду тебя снаружи, в пакете одежда, которую тебе нужно надеть…
— Дима…
— Пожалуйста, сделай то, о чём я тебя прошу! — перебил меня он, а затем вышел из номера.
Я заглянула в большой пакет и увидела там зимнюю одежду! Мы в горах гулять будем? — мысленно спросила сама у себя и покачала головой. Тяжело вздохнув, стала одеваться и думать о происходящем.
Одевшись, увидела у двери номера зимние сапоги и нахмурилась. Тёплые колготки, свитер, штаны, куртка, шапка, шарф, перчатки и сапоги… Что происходит? Обувшись, вышла из номера и увидела, что на Диме тоже тёплая одежда.
— Что… — он взял меня за руку, и мы оказались на вершине заснеженной горы, откуда открывался прекрасный вид на водный простор.
— Вот это да! — прошептала я, не веря своим глазам.
Дима встал позади меня и, обняв, поцеловал в щёчку.
— Я хочу, чтобы ты не переставала мечтать, несмотря ни на что! Жизнь очень жестока, она забирает у нас то, что мы больше всего любим…
— Дима… — он не дал мне развернуться.
— Смотри, мы стоим на вершине горы, на которую просто переместились. Но я знаю, что именно ты сможешь подняться на любую вершину, как бы тяжело тебе не было. Ты сильнее любого из тех, кого я знаю, ты сильнее меня!..
— Дима… — он развернул меня к себе и прильнул к губам.
Это самый горячий поцелуй за всё время наших отношений. Мои мокрые от слёз глаза моментально закрылись, и я забыла обо всём на свете, желая, чтобы поцелуй никогда не заканчивался. Вскоре Дима стал медленно продвигаться вперёд, заставляя шагать меня назад. Не открывая глаз, полностью отдавшись его власти, делала так, как он хотел. Спустя ещё какое-то время ощутила холодный ветер, и тут Дима оторвался от моих губ, и я открыла глаза.
— Прости… — с небывалой болью произнёс он, после чего отпустил меня и, сделав шаг назад, исчез.
В ту же секунду кто-то крепко меня обнял, а я, не понимая, что вообще происходит, на какое-то время застыла, но вскоре пришла в себя и увидела…
— Ааа-нн-дд-рр-ее-й? — лихорадочно прошептала я, а потом, быстро посмотрев по сторонам, начала неистово кричать.
— НЕЕЕЕЕТ… НЕЕЕЕЕЕТ… НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!
— Лида…
Я вырвалась из его рук и побежала в лес в полной истерике, не веря в происходящее, но вскоре споткнулась и упала на снег.
— Лида, посмотри мне в глаза! — взяв меня на руки, сказал Андрей, как тут до моей руки дотронулся Слава, но я, крича и рыдая, отдёрнула её и начала бить Андрея, чтобы он меня отпустил, но тот, невзирая на мою истерику, сделал несколько шагов, а затем, опустив на снег, прижал к дереву.
— Не трогай её, Слава, я сам попытаюсь с ней поговорить! Она должна всё понять! — требовательно произнёс Андрей, когда Слава подошёл к нам со шприцом в руке.
— Я НИЧЕГО НЕ ПОЙМУ! ПУСТЬ ДИМА ЗДЕСЬ ПОЯВИТСЯ!
— Слава, оставь нас! — приказал Андрей, крепко меня держа.
Слава исчез, и Андрей, взяв меня за голову, произнёс:
— Дима не появится…
— ЗНАЧИТ, Я УМРУ ЗДЕСЬ, И ОН ЭТО УВИДИТ! — кричала на Андрея, всеми силами пытаясь вырваться.
Он не обращал внимания на мои удары руками и всячески пытался на меня повлиять.
— Тогда сейчас отправим Калеба в Балтику, а сами останемся здесь помирать…
— Да ни за что! — перебил Андрея Калеб, встав рядом с нами. — Я не бросаю друзей!
— Лида…
— ОТПУСТИ! — безудержно рыдая, перебила Андрея, после чего, не рассчитав, ударила его по лицу, а потом, увидев кровь на его губе, опустила руки и закрыла глаза. — Уходите! — чувствуя, что ослабла, прошептала я.
— Твой брат, его друг с девушкой, наши ребята, Влад Дроздов, руководство университета — все под внушением! — продолжая меня держать, сказал Андрей. — Ладно, это для тебя пустяк. Но твоя мама, Лида, не под внушением! Софья с ней по скайпу в твоём обличии разговаривала! Последний раз она это делала в воскресенье, и твоя мама уже настойчиво сказала, что ждёт твоего возвращения, — он остановился и, вытирая моё лицо, отслонил от дерева и крепко обнял. — Я был у твоей мамы несколько раз, и в последний она заплакала… Думаю, тебе не нужно говорить причину, по которой это произошло, — Андрей вздохнул. — Ты у неё единственная дочь, и месяц она прожила в одиночестве, не говоря по видеосвязи о том, как ей без тебя тяжело, потому что с пониманием отнеслась к вранью, которое пришлось сочинить, дабы не внушать ей. Но вот в воскресенье она уже не сдержалась, потому что очень по тебе соскучилась! — он взял меня за голову и прислонился своим лбом к моему горячему.
Я перестала вырываться, но не громко рыдать. Мне было настолько плохо и хотелось просто упасть и сравняться с землёй.
— Вчера ей сообщили о твоём приезде, и она прямо ожила! Лида, твоя мама не сможет жить без тебя, — ты всё для неё! Она с утра до вечера пять дней в неделю работает, чтобы ты ни в чём не нуждалась, она там что-то тебе купила из одежды и к твоему возвращению приготовит твоё любимое блюдо. Она от работы на день отпросилась, только чтобы дочь родную встретить и порадовать. За весь месяц твоя мама только пару раз на выходных ездила к Мите… Кстати, до Нового года вы сможете его усыновить! У ребёнка появится семья, о которой он так сильно мечтает…
— Андрей… — жалобно произнесла я, не в силах больше его слушать.
— Дослушай, — вытирая моё лицо, на котором и сантиметра сухой кожи не осталось, сказал он. — Ты подумай, как твоя мама без единственной дочери жить будет? Не будет она жить! Тогда и Митя останется в детдоме, а он несказанно счастлив, что в семье, которая его усыновит, есть ты! Твой дедушка не раз звонил на домашний и спрашивал про тебя. Он уже даже думает приобрести сотовый, чтобы лично тебе звонить. По словам твоей мамы, дедушка тебя больше всех любит! Лида, подумай о них! Тебе есть для кого жить! — Андрей тяжело вздохнул.
Со стороны спины меня обнял Калеб и взял за дрожащую руку.
— Ещё есть София, и она очень по тебе скучает. Вы с ней с самого детства дружите, и для неё ты — лучшая подруга и сестра! Она даже не раз говорила, что если ты не вернёшься в Балтику, то она найдёт способ попасть в Москву-Д. Понимаешь, она готова всё бросить, чтобы увидеться с тобой! Это говорит о многом, Лида… — Калеб остановился и вложил мне в руку маленькую фотографию, на которой были мы с Софией.