— Что ты ей сказал, Ник? — с трудом спросил Константин.
— Что городу угрожает опасность…
— Зачем? — спросил Егор.
— Я не собирался появляться у неё на глазах, но, увидев её слёзы, не сдержался… — Ник тяжело вздохнул. — Когда Лида у меня спросила, что происходит, я… солгал ей, потому что боялся, что она может догадаться, что все с ней прощались… Я жалею, что вообще показался ей на глаза…
— Дмитрий! — вдруг воскликнул Колин, увидев, как его глаза стали быстро менять цвет.
Все ребята пришли в себя и заметили, что позади них загорелись деревья.
— ДИМА! — Михаил начал трясти его за плечи, но всё было бесполезно — глаза Дмитрия стали огненными и, отбросив всех, кто стоял рядом с ним, он исчез.
— ТВОЮ МАААТЬ! — закричал Михаил, появившись на том месте, где ещё секунду назад стоял Дима.
— Что… это сейчас было? — в ужасе спросил Артур.
— Его силы… Разрушительные силы, которые он держал под замком, проснулись! — сказал Михаил. — Если он позволит этим силам полностью собой овладеть, мы больше не увидим настоящего цвета его глаз… Мы можем потерять его!
***
I want to hide the truth
I want to shelter you
But with the beast inside
There’s nowhere we can hide
Я обману тебя,
Но лишь чтоб уберечь.
Знай, зверь внутри меня
Сидит внутри меня.
***
Don’t want to let you down
But I am hellbound
Though this is all for you
Don’t want to hide the truth
Так не хотел солгать,
Но я был обречён.
Знай, зверь внутри меня
Сидит внутри меня.
Отрывки из оригинала и русской версии песни «Demons» Imagine Dragons
========== Глава 55 ==========
Возвращение в Балтику.
— Калеб, заблокируй двери! — сказал Андрей, когда мы сели в машину.
Раздался щелчок, после чего Калеб произнёс:
— Остановимся у ближайшего кафе.
— Хорошо, — ответил ему Андрей и попытался меня обнять.
— Не трогай! — резко сказала я и прижалась к дверце машины. — Вы с Калебом тоже предатели!
Андрей тяжело вздохнул и промолчал. Меня трясло, из глаз лились слёзы, и. если бы дверцы машины не заперли, я бы точно попыталась выпасть. Мне было очень плохо, и даже слова Андрея о моей маме после того, как я выговорилась, потеряли своё влияние на меня. Всё вокруг меняло свои цвета. Тот же снег, которому природа дала белый цвет, в моих глазах был чёрным. Я не обернулась назад, когда машина сдвинулась с места. Зачем? Передо мной «закрыли двери», которые я сама открыла… ЗАКРЫЛИ НАВСЕГДА!
Когда в сентябре я попала в больницу из-за «метода ненависти», которым воспользовался Дмитрий, для меня также всё потеряло свой цвет. Но ради мамы я нашла в себе силы и смогла покинуть стены больницы. Я сделала больше — простила Диме «метод ненависти»! Я прощала ему всё до сегодняшнего дня… СЕГОДНЯ ОН МЕНЯ ОТПУСТИЛ… ОТПУСТИЛ НАВСЕГДА!
— Лида! — воскликнул Андрей и крепко меня обнял, потому что я снова начала биться в истерике.
— Я НЕНАВИЖУ ЕГО! НЕНАВИЖУ… Ненавижу…
— Лида, так нужно…
— КОМУ ЭТО НУЖНО? — закричала я. — ЕМУ? ДРУГИМ? ВАМ? ПРЕДАТЕЛИ!
Калеб остановил машину, и они с Андреем заставили выпить меня какую-то таблетку, от которой я потеряла сознание. Не знаю, сколько времени была без сознания, но, когда очнулась, в машине никого не было. Прошло несколько секунд, дверца с моей стороны открылась, и Андрей протянул мне руку.
— Пойдём в кафе, — сказал он.
— Не хочу, — прохрипела я и отвернулась в другую сторону.
Андрея не устроил мой ответ, и он силой, не причиняя вреда, заставил меня выйти из машины.
— АНДРЕЙ! — несмотря на слабость, закричала я.
— Лида, мы понимаем, что тебе тяжело, но нам тоже нелегко! — серьёзно сказал он, а затем взял меня на руки и направился в сторону кафе. — Пожалуйста, хоть немного делай то, о чём мы тебя просим.
— Не хочу…
— Мало ли чего ты не хочешь! — перебил меня Андрей. — Я тоже много чего не хочу, но делаю.
Я промолчала, а вскоре Андрей опустил меня на ноги у туалета.
— Всё для личной гигиены, — протянув маленький рюкзачок, сказал мне Калеб.
Ничего не ответив, взяла рюкзачок и зашла в туалет. Увидев себя в зеркале, прислонилась к стене и сползла на пол. Если я такой покажусь маме, ей плохо станет. Мне совсем ничего не хочется для себя делать. Я выбита из колеи. Мой тихий плач прервал голос Андрея, который сказал, что, если я не потороплюсь, они с Калебом будут вынуждены помочь мне привести себя в порядок.
Вопреки своему плохому состоянию, открыла рюкзачок и издала тихий жалобный звук. Скорее всего, его собрал Дима, ведь ему было известно, что у меня начались критические дни. Менструация закончится через несколько дней, но критические дни будут тянуться всю жизнь. Теперь мне кажется, что жизнь слишком длинная, и лучше бы я родилась мотыльком, который живёт один день.
— Лида! — за дверью раздался недовольный голос Калеба, и я, еле как встав, сняла с себя куртку и произнесла:
— Через десять минут.
Когда я вышла из туалета, Калеб, еле сдерживая свой гнев, произнёс:
— Прошло двадцать минут!
— Оставили бы меня здесь, какие проблемы?
Он бросил суровый взгляд и повёл меня к столику, за которым сидел Андрей. Кроме нас в кафе больше не было посетителей, так как находится оно за городом. Сев за стол, опустила голову вниз и тяжело вздохнула.
— Держи ложку, — сказал мне Андрей, взяв за правую руку.
— Я не хочу кушать.
— Через не хочу! — сказал он. — Мы не уйдём отсюда, пока ты не поешь!
— Ну и ладно, — ответила ему я, равнодушно смотря в чашку с солянкой.
— Молодец, Андрэ! — произнёс Калеб, после чего прислонил к моему уху телефон.
— Калеб, её ещё не вывели из города, да? — через несколько секунд в трубке раздался тревожный голос Софии, и из моих глаз снова покатились слёзы, которые я еле как остановила в туалете.
— Софи… — прошептала я, и она меня услышала.
— БОЖЕ, ЛИДА! — громкий голос подруги вызвал на моём теле мурашки.
— София, мы сейчас сидим в кафе… — Калеб забрал телефон и сам продолжил с ней разговаривать.
Я перестала его слушать спустя несколько секунд после того, как он убрал от моего уха телефон и погрузилась в себя. Для Софии стало неожиданностью, когда вместо голоса своего молодого человека, она услышала в трубке мой шёпот, а для меня её голос стал «рукой», которая проникла на «тот свет» и потянула обратно на землю. Её голос дал мне понять, как сильно меня ждут дома, и я просто обязана вернуться в Балтику, как бы тяжело мне не было.
— Калеб, сейчас же дай мне Лиду! — вновь услышала голос подруги, когда её молодой человек во второй раз прислонил телефон к моему уху.
— София…
— Лида! — взволнованно воскликнула она. — Лида, дорогая моя, я умоляю тебя, только не сдавайся! Ну, помнишь слова: «Мы с тобою будем вместе — этот факт давно известен»? — я поняла по её голосу, что она плачет. — Лидочка, мы все очень по тебе соскучились и с нетерпением ждём твоего возвращения! Мы с тобою вместе, слышишь, вместе сделаем всё возможное…
— Софи, родная моя, я не сдамся и вернусь домой! — не в силах больше слушать, как плачет из-за меня подруга, оборвала её, а затем сама взяла в руку телефон и, встав из-за стола, отошла в сторону. — Я вернусь, только не плачь.
— Лида, за этот месяц я ещё раз убедилась, что не смогу без своей сестры…
— Софи… — я стала вытирать свои слёзы, из-за которых уже ничего не было видно.
— Я люблю тебя, Лида!
— Я тоже люблю тебя, София! Не плачь, я приеду домой уже завтра, и мы с тобой снова будем вместе, как и раньше… — разговор оборвался, потому что телефон Калеба разрядился.
Подняв глаза к потолку, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и вернулась за стол. Отдав Калебу телефон, вытерла лицо салфеткой и принялась кушать суп. Я вернусь домой, как бы плохо и тяжело на душе мне не было, но я больше никогда не стану прежней.
Какого цвета снег? — спросят у меня окружающие, и я отвечу: «Белого». Мой ответ всех устроит, и они улыбнутся. На самом же деле, этот снег чёрный, и белым он для меня больше никогда не будет. Я не лгала, когда говорила, что не смогу жить без Димы, — вынуждено жить моё тело, а душа и сердце… Их уже не вернёшь к жизни, они болят и будут болеть всегда, но мне придётся изображать ту Лиду, к которой привыкли любящие меня люди. Вот только не знаю, смогу ли я справиться с этой ролью…