— И не говори! — согласился Андрей. — Когда твои мама с сестрой должны прилететь?
— В пятницу утром, поэтому с переездом к вам придётся подождать, я уже заплатил за съёмную квартиру, и как минимум месяц буду ещё жить там.
— На сколько они прилетают?
— На неделю-полторы.
— У Вани же в пятницу День рождения, — произнёс Андрей.
— Да, вечером соберёмся.
— У нас ещё на следующей неделе концерт, — вздохнув, сказал Андрей. — Веришь, мне совсем не нравится быть вокалистом, я очень хочу, чтобы Дима вернулся.
— Я тоже этого очень хочу, но… — Калеб тяжело вздохнул. — Слушай, Андрей, я вот хочу у тебя спросить, ты к Лиде не испытываешь…
— Нет, Калеб! — перебил его Андрей. — У меня к ней братские чувства.
— Даже чуть-чуть искры нет?
— Нет, Калеб, можешь даже забыть о моей кандидатуре на роль её парня! — сказал Андрей, и мне захотелось его обнять, но я продолжала тихо лежать с закрытыми глазами. — Я за настоящую любовь и верную дружбу! Ни я, ни она не испытываем друг к другу тех чувств, которые необходимы парам. Был у нас с ней как-то поцелуй, который начала она, а я ответил, чтобы проверить чувства… — Андрей замолчал.
— И что? — нетерпеливо спросил Калеб.
— Не зажглось, — ответил Андрей, и я мысленно пару раз облегчённо выдохнула. — Она хорошая девушка, но изначально я увидел в ней подругу, потом уже сестрёнку, но никак не свою девушку. Она любит и всегда будет любить Диму.
— Я понимаю, Андрей, но ты сам видишь, как судьба их разводит… Лида всю жизнь одна будет?
Мне очень хотелось закричать, что это не судьба нас развела, а Дима, но я сдержалась.
— Ещё неизвестно, что будет завтра, а ты уже про всю жизнь говоришь, — ответил Андрей. — То, что она будет многим нравиться — это однозначно, но ей никто не нужен, кроме Димы, и ты это понимаешь.
— Понимаю, — тяжело сказал Калеб. — Просто я думал, что ты смог бы…
— Нет! — перебил его Андрей. — Не смогу, Калеб.
— А вот если представить, что ты с ней познакомился бы до того, как она встретила Диму, могли ли у тебя возникнуть к ней более тёплые чувства?
— Я плохой фантазёр, Молния, но даже если бы и зажглось, то что бы это изменило? Ты пойми, что ни у Лиды, ни у Димы не будет никого лучше, чем они друг у друга… — Андрей остановился.
Из моих глаз потекли слёзы. Хорошо, что я лежала на боку, так бы Андрей их увидел.
— У них сильная любовь, и она всегда будет жить в их сердцах. Мне очень их жаль, и я уверен, что они лучше будут жить одни, чем с другими.
— Чёрт, Андрей, давай немного постоим на улице, — сказал Калеб, а затем стал сбавлять скорость и вскоре остановил машину. — У меня плохие предчувствия насчёт Димы. С тех пор, как мы уехали, у меня душа не на месте именно из-за него, и вот уже как час возникают какие-то расплывчатые видения.
— Что примерно они из себя представляют? — тревожно спросил Андрей.
— Огонь, я вижу сильный огонь, — тяжело сказал Калеб.
— Так, пошли проветримся, вероятнее всего, ты перенервничал, — произнёс Андрей, а затем вышел из машины.
Калеб вышел вслед за Андреем, а я ещё около минуты неподвижно лежала, после чего села и, подобрав под себя ноги, стала думать о последних словах, сказанных Калебом. Его душа не на месте из-за Димы, и время от времени возникают расплывчатые видения, в которых он видит огонь… Господи, в каком бы я не была состоянии, я никогда не пожелаю зла Диме! О чём он вообще думал, когда выводил меня из города? КОМУ ОН СДЕЛАЛ ЛУЧШЕ? Почему он так со мной поступил?
Нет, я не верю, что он так просто решил меня отпустить! Я видела и чувствовала, каким он был вчера и сегодня… ДИМАААА, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ! — закричал мой внутренний голос, как тут в машину вернулись Андрей с Калебом со стаканчиками кофе и чая, но только теперь они поменялись местами. Я отвернулась к окну и стала вытирать слёзы.
— Держи, — Калеб протянул мне стаканчик с чаем и шоколадку.
Мне очень хотелось отказаться, но я не собиралась вынуждать Калеба злиться, они с Андреем и так уже из-за меня немало потеряли нервов.
— Спасибо, — тихо сказала Калебу, и он молча облокотился на спинку сидения.
Минут пять мы пили свои напитки, а потом наш путь в Балтику продолжился под музыку.
— Калеб, — спустя какое-то время обратилась к нему я, и он вопросительно на меня посмотрел. — Я знаю, что… ты будешь… видеться с Димой… — мне было очень больно говорить ему о Дмитрие, но гораздо больнее оставлять всё так, как есть. — Не мог бы ты… попросить его… написать причину, по которой… он это сделал? Конечно, от этого ничего не изменится, но, по-моему, я заслуживаю знать правду.
— Хорошо, — коротко ответил Калеб, и я посмотрела в окно.
Ещё вчера была счастливой, а сегодня моему счастью пришёл конец.
***
— София, мы приедем через минут пятнадцать, — ответил на звонок Андрей.
Они с Калебом поменялись местами, когда мы останавливались в Петербурге. Сейчас уже около двух часов дня четверга, и за всё время в дороге я даже и пяти минут не спала. Готова ли я к встрече с мамой и Софией? Последние несколько часов настраивала себя на это, но у меня настолько болит душа, что я вряд ли смогу изобразить, как счастлива, что вернулась домой.
Пока я была в Москве-Д, то видела лишь одно различие того мира от человеческого — это население. Я ошибалась, на самом деле, это два разных мира, и если я считала себя там чужой, то теперь мне всё кажется чужим здесь. Я строила свой мир, который разрушился в одну секунду. Кажется, мне нет места на этой большой планете. Я привыкала к Москве-Д и в итоге привыкла, а что сейчас? Снова привыкать к своему родному городу… Я потерялась между мирами…
— Лида, улыбнись хоть немножко, когда увидишь маму, — произнёс Андрей, взяв меня за руку.
— Скажи, как можно лишиться памяти?
— Лида! — серьёзно произнёс Андрей. — Люди страдают от потери памяти…
— А я страдаю с ней!
Андрей тяжело вздохнул и не сказал ни слова. Я посмотрела в окно и увидела, что мы подъезжаем к моему дому и чуть не заплакала. Этот дом мне уже не кажется своим, хотя меня здесь не было месяц, но, кажется, что прошло гораздо больше времени.
Машина остановилась через минуту, и я увидела, как к ней бежит София. Быстро выйдя на улицу, чуть не упала на землю из-за того, что она на меня налетела, и, если бы не машина, к которой я прижалась, мы бы с ней точно упали.
— Со…
— Лида-Лида, наконец-то моя Лида вернулась, теперь мы снова вместе! — одновременно плача и улыбаясь, произнесла подруга.
Она заключила меня в такие крепкие объятия, что я с трудом могла дышать. Глядя на неё, из моих глаз тоже потекли слёзы и, еле как вытащив одну руку, обняла Софию и произнесла:
— Дорогая моя…
Подруга ослабила объятия и стала вытирать мои слёзы.
— Как же ты изменилась, Лида! — сказала София, смотря мне в глаза.
— Зато ты всё такая же светлая и красивая, — прошептала я, вытирая её слёзы.
— Давайте пройдём в дом, а то на улице дождь, — раздался голос Калеба.
— Нам не страшен дождь, Калеб, — ответила ему София.
— Я понимаю, но вы тут сколько ещё стоять планируете?
— Весь день, — ответила ему я.
— Понятно, Андрэ, пошли в дом, — произнёс Калеб, и они с Андреем направились к подъезду.
В их руках были сумки, и я сразу поняла, что в них мои вещи, которые я оставила в общежитии и у Матвея перед тем, как покинула Москву.
— Мне не хватало тебя, София!
— Мне тоже очень тебя не хватало, Лида! — сказала она, а затем потянула меня к дому. — Пойдём, тебя ведь ещё мама ждёт.
Мы не пошли, а побежали к подъезду.
— Девочка моя! — мама встретила меня на пороге квартиры и сразу же заключила в тёплые объятия, не дав снять даже шапку.
— Мамочка… — прошептала я, еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать.
— Боже, Лида, я так сильно по тебе соскучилась! — мама поцеловала меня в щёчку и стала расстёгивать куртку.
— Подстриглась…
— А ты разве не знала? — спросила я, смотря в её счастливые глаза.