- В кафе "Юбилей". В десять.
- Спасибки, Зинчик!
Она ухмыльнулась. Кролас потихоньку осел в армчеар и достал из подлокотника пачку "Вечернего Ростова". Затем, мило пообщавшись с Зинкой на тему нескольких редакционных свежих сплетен, он спросил:
- Я выгляжу достаточно прилично для кафе?
- Гм... Как тебе сказать? Цвет лица - зеленоватый, подглазники на полфейса... Щетина приличная. Но, для журналиста вид вполне сносен, если сделаешь морду тяпочкой. Да, и ещё: не вздумай круто одеться - станут меньше платить. Господа сверху не любят, когда люди нашего ранга имеют собственное мнение, но могут простить. А вот, когда они одеваются, как "люди"... Это - не положено. Блистать можно только на котурнах. Ну... исключение иногда делается. Но, только для эффектных молодых журналисточек, нередко имеющих знатных спонсоров (при этих словах Зинка состроила глазки).
- Шуточки у тебя... Так, что: повседневные джинсы и журналистский жилет сойдут?
- Ага. Твой жилет прокатит. С большущими такими карманами. Бутерброды в них прятать про запас... Жду у входа, в десять! - после этих советов, она эффектно пропала с экрана телекса, послав Иоганну воздушный поцелуй и оставив на экране свои губы крупным планом.
Через пару минут Кролас набрал Дорга.
Драгомирушка всплыл на экране телекса, мягко говоря, в помятом состоянии и весьма расстроенных чувствах. На звонок он отреагировал мрачно - решил, что Кролас собирается над ним сочувствующе издеваться, после его-то похождений в "Душистой акации". Но Иоганн просто сообщил Доргу о надвигающемся на них юбилее. Тот о нем, по всей видимости, тоже забыл напрочь, поскольку тут же выскочил из армчеара, взвившись над ним как ужаленный.
- Благодарю, друже! - отсалютовал он. - Давай встретимся минут через двадцать около метро "Юбилейная", я разом постараюсь привести себя в состояние зеленого огурчика с помощью кока-колы - она хорошо снимает похмелье посредством детальнейшей переработки всего, что попало в организм. Постараюсь кратчайше достигнуть благолепия в мыслях. Вместе появимся, друже, перед взором нашего шефа. Дабы не пилил он нас поодиночке в темную, а меня не доставал в особенности, в связи с последней моей провинностью. В общем, если полез в кузов - назовись груздем, - Дорг неопределенно манул пухлой ручкой напоследок и смазался с экрана, оставив заставкой Ростовский Собор.
Кролас и сам был не против заявиться на юбилей не один, а в компании с Доргом и Зинкой. "Так будет более похоже, что мы всё ближайшее время трепетно ожидали сего великого дня... А слегка припозднились лишь в связи с волнениями и ожиданиями встречи. В общем, ввалимся на сабантуй любезным сердцу альянсом", - подумал он и спросил врана:
- Ты хочешь пойти со мной или останешься дома?
- Пойду, - ответил вран, посматривая лукаво. - Только надоело в кар-рмане. Я пр-росто постар-раюсь быть невидим. Буду сидеть, застыв на твоем левом плече. А ты кидай мне туда жр-рачку. Я поймаю. Хотя и буду невидим и нем, как р-рыба. Не буду ни на что р-реагир-ровать. Люди будут р-разные. Это опасно. Кр-роме того, у меня непр-риятная новость.
- Какая?
- Ночью, когда мы ходили по пещер-рам, я воспользовался отсутствием под землёй блокир-ровки и нащупал "усики" Тар-раканова. Он интер-ресуется именно Линдой.
- Какой блокировки? Какого Тар-раканова? - спросил Иоганн, от неожиданности выговорив фамилию с интонацией врана.
- Того самого. Котор-рый р-раньше провер-рял твои файлы. В чер-репной кор-робке. Он - пр-рофессор института нейр-ролингвистического пр-рограммирования... Твоя статья, что вышла вчер-ра, смешала кар-рты сер-рым. Они любят оставаться в тени. А тепер-рь у подъезда Линды - сотни поклонников. И р-ребята из торговцев, подосланные её дядей, тоже бдят неусыпно. И потому, Линда для серых стала недоступна. Но ей интер-ресуется ещё и Тар-раканов. А он - очень хитр-рый фрукт. Заинтересовался он и Линдой, и всеми, кто с ней знаком. Тар-раканов может пр-ровернуть, если уже не пр-ровернул, какую-нибудь гадость.
- Зачем ему Линда?
- Тр-рудно сказать. Он псих. Хочет властвовать умами. Остер-регайся. На юбилее, возможно, будут его люди. Или - он сам, - ответил вран. - Тар-раканов знает, что ты встр-речался с Линдой. Пр-рочел интер-рвью в газете, скорее всего.
Глава 9. Юбилей и информтека.
Кролас спускался на эскалаторе к станции метро "Юбилейная", и всю краткую дорогу думал о словах врана. Его новый странный друг, несомненно, знал о городе гораздо больше, чем он сам. "Кто эти серые? Толком, кроме страшилок и городских легенд, я них ничего не знаю. И что за Тараканов, чем занимается его институт? И связан ли он серыми?" Не долго думая, Кролас решил довериться во всем врану. Его советам. Тенгу как бы стал уже частью него самого... Его советчиком и другом.
У метро "Юбилейная" стоял принаряженный Дорг, тщательно нафабренный. "Эк нарумянился... Как девушка, в поисках вечерних приключений выходящая на Садовую... В случае Дорга, дабы некоторые синеватости в области лица были не так заметны, - констатировал Иоганн. - А ещё, парфюм ему потребовался... Чтобы заглушить стойкий запах сивухи. И, по всей осязаемости, Дорогуша вылил на себя целый флакон "Цветочных ароматов Ростова".
Они поздоровались, и непривычно немногословный Дорг потащил коллегу к "Юбилею". У подножия лестницы кафе, он остановился и слегка замялся.
- Пойдем, друже, вкусим! - промямлил он, наконец. - Впрочем, бесплатно бывает только уксус на халяву.
Дорг любил, как он выражался, "русские поговорки - кладезь мудрости". Вставлял их к месту и не очень. И при этом всегда важно поднимал вверх указательный палец. Сейчас он так и застыл с этим, поднятым вверх, пальцем, едва докончив фразу. Поскольку, увидел, что у дверей заведения, инкрустированных металлическими фрагментами по дереву, наверху лестницы из разноцветного пластбетона в позе манекенщицы торчала Зинка. В том самом платье с сеточкой, которое уже успел оценить Кролас, общаясь с коллегой по телексу.
Зинка теперь маячила рядом с профоргом, Ангелиной Дмитриевной Аграфёновой, дамой с круглой рябой физиономией и в декольтированном платье болотно-зеленого цвета. Сбоку к ним только что пристроился долговязый Семён, обозреватель спортивных новостей.
Кролас и Дорг присоединились к этой группке, а вскоре после них подошла и вульгарная, ярко накрашенная дама, обозревающая всякие постельные гадости в рубрике "Скандалы". Иоганн мысленно называл её просто "жаба". Но кто-то из её высокомудрых родителей соизволил назвать дочь Клеопатрой.
Клеопатра, как только поздоровалась со всеми, безбожно и неприкрыто закурила какую-то совершенно бронебойную гадость
"Кажется, наркосигареты "Санкайф", - с отвращением унюхал Кролас.
- Клёпушка! Ты сегодня просто неотразима! - подольстился к "жабе" Дорг, беря её под руку. Та недовольно фыркнула и хотела отстраниться, но Дорг игриво добавил:
- Чего от меня нос воротишь? Думаешь, я нынче не в чести? А кто ещё сейчас претендует на роль твоего кавалера? Ау! Так-то. На безрыбье и рак - щука! Дареному коту в мешке в зубы не смотрят! (Дорг снова щегольнул знанием русских поговорок).
- Просто ты, наверное, нынче у Пузалова - персона нон грата, - хихикнула Клепушка.
- Да, для меня настала последняя задница. Но - ненадолго. Я так полагаю. Пузалов - мужик строгий, но отходчивый. На дураков камень за пазухой долго не держит, иначе - работать было бы некому. Так что - не бойсь! А под ручку тебе со мной пройтись - совсем ничем не грозит. Это же не на службе - а в праздник. В праздник всяк проказник!
Кролас приволочился к Зинке, Семен - к Ангелине, а Дорг - к Клёпушке, и все таким дружным составом ввалились в кафе. Внутри большая часть "своих" уже давно слонялась по вестибюлю.
Иоганн пошел в пуб, чтобы не сильно мозолить глаза коллегам. Там тихо отвисал, читая прессу, еще один газетный кадр - научный обозреватель Зосима Старов. Зосима, мрачноватого вида черноволосый парень, чуть постарше Кроласа, с большеватым красным носом, крупными, будто рубленными топором, руками и ногами и въедливыми красными глазками, уставился на Иоганна с подозрением.