- А есть ещё варианты времяпровождения, кроме как шляться по Ростову? - спросил Шнобель.
- Есть один. Но он - гораздо опаснее.
- Я не против получить о нем некоторую информацию.
- Был ли ты когда-либо на Дороге? - спросил Генрих.
- Нет. Мне всегда говорили друзья и знакомые, что это - самое страшное место Ростова... И не советовали туда и носу казать, - ответил Шнобель.
- Однако... Я задал вопрос так, наугад: большинство жителей нашего города не знают о существовании этого места. С тех пор, как власти замуровали вход в этот подземный торговый центр. Но, конечно, некоторые люди... Знают туда тайные проходы. И даже ушли туда позже, чем вход был замурован. Совсем недавно, быть может, - Генрих был слегка удивлен. - Тогда, я полагаю, мне не надо тебя просвещать по этому вопросу.
- Можно и просветить... Я почти ничего не знаю о Дороге, не знаю, как туда проникнуть. О ней ходят легенды среди хипков Ростова. И некоторые мои друзья-барды, как говорится, "стали на Дорогу". Ушли в никуда, - задумчиво сказал Шнобель.
И вдруг процитировал:
Если тебя позвала Дорога,
Если тебя позвала беда -
Значит, тебе пора
Уйти совсем, навсегда.
Ибо оттуда уже не вернёшься
На свет...
Тысячи миль за одну только жизнь,
Мгла и туман, и шыряние в вену.
Если ничто не спасет, ты погиб -
Становись на Дорогу,
Тогда - тебе только туда...
Ты не узнаешь себя и других,
И, только выйдя из вечного плена,
Ты захлебнешься понятием вмиг
Кто ты таков...
Если твоя голова раскололась,
Если разбился мир на осколки,
Если по венам клокочет жар -
Становись на Дорогу...
- Да, все - так. Дорога - самое гиблое место Города. И люди туда идут... Погибать. И я только сегодня понял, почему. Я был слишком занят своими ментальными путешествиями и научными изысканиями, чтобы понять простую истину...
Сегодня к нам присоединилось очень много людей. Неожиданно для нас, хакеров, наши мирные и обычно спокойные, как пресловутые библейские овцы, люди пошли на бунт. Быть может, завтра они начнут крушить Пирамиду и бить стекла в "Торте"...
Каждый житель нашего города подвергнут зомбированию. И внешне, многие зомбированы: они двигаются, говорят и делают только то, что положено. Но даже самые точные приборы не определят, о чем все они думают, когда остаются одни. Подсознание не запрограммируешь, оно живет своей собственной жизнью. И зомбированный человек всегда не удовлетворён, потому что его подсознание знает, что его хозяин способен на большее. И люди с сильной интуицией - связью с подсознанием, нередко впадают в ступор, считают, что мир сошел с ума, или - раздваиваются, расщепляются сознанием... Глубоко в душе, большинство жителей города - другие. Лучше, чище... И, вероятно, что даже сломленные люди очень легко станут на тропу праведной войны. Конечно, в том случае, если кто другой уже раскрутит это колесо. Достаточно, как говорится, просто вовремя бросить спичку... И она, вместо того, чтобы тихо сгореть, вдруг взорвется бомбой.
- А при чем здесь Дорога?
- Быть может, те, кто стал на Дорогу - это творческие люди города... Только, в нашем сломленном мире, потерявшие себя. Изначально склонные к созиданию, ищущие, - но не имеющие для самораскрытия реальной почвы... Зажавшие в себе стремления, не понявшие их. Мятежники, которые сопротивлялись в душе таракановщине, но... чье сознание побороло их самих.
- Так вы, хакеры, хотите... Выпустить их наружу, задействовать в борьбе? Этих потерянных людей? Тех, кто стал на Дорогу?
- Да. Мы хотим их освободить.
- У меня несколько лет тому назад был друг... Которого я даже не знаю, как по-настоящему зовут, хотя мы знакомы почти с детства. Все музыканты и тусовщики звали его Барабашкой.
Как-то я застал его в нашей компании. Он сидел одиноко в углу, абсолютно пьяный и поникший. Он спел мне тогда песню... Произвожу то, что помню:
Мы - материал для будущей пьесы.
Не для нас звучат великие песни.
Мы жалки и косны,
Но наши мысли -
Материал для тех,
Кто прёт по жизни.
Бог складывает из наших душ
свою мозаику.
Он играется, как малое дитя,
Дитя в песочке...
Мы - песчинки на берегу,
Или - в песочных часах времени,
И падаем в пустоту,
И уходим от вас в безвременье.
Но Бог берет наши мысли,
И роняет их в судьбы мира.
Бог складывает из наших душ
свою мозаику.
Он играется, как малое дитя,
Дитя в песочке...
И как вода между пальцев,
Попадаем мы в чужие сны...
Просачиваясь сквозь ваши тела,
Просачиваясь сквозь ваши дела.
Бог складывает из наших душ
свою мозаику.
Он играется, как малое дитя,
Дитя в песочке...
После этого дня я больше не видел Барабашку. Позже мне сказали, что он "стал на Дорогу", - и Шнобель замолчал, призадумавшись. - Кстати, всем хиппи известная песня про Дорогу, которую я недавно воспроизвёл - тоже принадлежит Барабашке.
- Ты... Отправишься со мной? На Дорогу? - спросил Генрих.
- Да. И лучше, если нас будет больше, чем двое. Это - рисковое предприятие.
- С нами будут ещё мои люди.
- И я не знаю, что мы там встретим. Я не знаю, много ли там живых людей. Или же, большинство погибло. Ушло туда умирать. А еще неизвестно, много ли там бандитов и отморозков.
- Не думаю, что их будет намного больше, чем наверху.
- И хакерам известно, как туда проникнуть?
- Даже лично мне известно два входа. Ещё один знает Рольф. Я думаю, он к нам присоединится... В общем, встретимся через час, недалеко от Дороги. То есть, близ одного из проходов в неё. В общем, ожидай меня возле городского парка культуры. А сейчас ты выходи. А мне надо слетать за Рольфом, к дяде Осе. По дороге - захвачу еще кого из наших, у Пирамиды. А у дяди Оси Рольф уже должен был переговорить с враном.
- И он ему расскажет, как Кроласу бежать от Тараканова?
- Да.
- А дядя Ося не боится принимать у себя заговорщиков, бунтарей?
- Ты же помнишь, что он сказал, когда мы доставили врана Оливеру? - спросил Генрих.
- Он сказал, что уже ничего не боится: все равно через пару дней начнётся общий бой... Его двери будут открыты для всех наших сторонников. Как говаривал цитируемый Кроласом его коллега Дорг, "Коль пошла вода в хату - бросай добро, а спасай всех мохнатых"... А ещё он, Дорг, называл такое время, как сейчас - "самая последняя задница", - прокомментировал Шнобель. - Но, одно дело на словах, а другое - взаправду.
- У Большого Папы слова с делом не расходятся. Думаю, на него можно положиться.
- Я тоже так думаю, - подтвердил Шнобель.