— Они выросли! так же, как выросли все драконы, когда мы остановились в теплом месте по пути сюда! Они… Это удивительно! Связки, вены… Ну, я не знаю, как это называется, но они стали толще и цвет такой насыщенный. Я вижу, как они растут: как виноградные лозы, обвивающие дерево. Все цвета стали ярче, ты вся стала ярче, но твои крылья… это невероятно! И то, что одно из них слабее — я уже не замечаю!
— Ну, оно слабее. Ненамного, но это очевидно только для меня.
Синтара внезапно встала в бассейне и распахнула крылья. Она встряхнула ими, окатив зал сверкающими брызгами воды.
— Да, они стали сильнее!
В её голоса звучала радость. Она снова опустилась в бассейн, но на этот раз с раскрытыми крыльями, чтобы пропитать их водой.
— Это было как раз то, чего мне и не хватало!
— Интересно, а это нужно всем драконам? — решалась задать вопрос Тимара.
Она взглянула на Хэби. Алая драконица Рапскаля была меньше и круглее Синтары — и сейчас и раньше. Тимаре всегда казалось, что её лазурная подопечная была слишком приземистой, да и хвост у неё был коротким. И, если Синтара обладала телом ящерицы, Хэби всегла казалась Тимаре квадратной, как жаба. Но теперь, глядя на маленькую алую Хэби, растянувшуюся и барахтающуюся в горячей воде, она заметила, что перевоплощение Хэби было таким же невероятным, как это произошло и с её Синтарой. Прожилки красных крыльев Хэби блестели золотом и кое-где отливали черным. Это было невероятно, и, хотя ноги и хвост выросли, она выглядела более крупной и соразмерной.
Тимара тихо прошептала:
— Оказывается, Хэби тоже меняется?
Тем временем бассейн с алой драконицей наполнился наполовину.
— И не только они растут в горячей воде!
— Как ты груб! Оденься немедленно!
Рапскаль взглянул на неё, усмехнулся, но послушно взял рубашку и повесил её себе на талию, закрывая бёдра.
— Это не то, о чем ты подумала! Я — про тебя, Тимара! Если ты думаешь, что только крылья Синтары изменились в горячей воде, то ты должна увидеть свои собственные! Открой их, девушка-бабочка! Давай посмотрим на них полностью!
Вода стекала по его груди и голым ногам. Чешуйки покрывали мышцы груди и живота, но было видно, что у него было много черных волос. Это было потрясением — увидеть его таким, но ещё хуже было то, что вдруг воспоминания о нём ощутимо прошли через её тело, наполняя его странным теплом.
— Нет, нет, я не хочу его, — сказала она себе строго. — Я не буду его парой! Я ни с кем не связана!
Тем не менее, эти мысли не смогли ни перечеркнуть память о нём, ни охладить охватившее её желание. Она попятилась, но он сделав только один шаг к ней, остановился, и его улыбка стала ещё шире.
— Я не буду тебя трогать, — пообещал он. — Я просто хочу, чтобы ты увидела свои крылья.
Она отвернула внезапно заалевшее лицо.
— Открой их! — велел он и она подчинилась. Капли воды, задержавшиеся в складках крыльев, скользнули вниз, когда она распахнула, шекоча её кожу. Тимара вздрогнула, а Рапскаль рассмеялся.
— Это поразительно. Они мерцают. О, Тимара, это так красиво! Как бы я хотел, чтобы ты сама смогла увидеть — ты никогда бы не стала стесняться и прятать их. Попробуй пошевелить ими — хоть чуть-чуть!
Ей было мучительно сознавать, что он стоит за спиной. Чтобы отвлечься от этой мысли, она попыталась пошевелить крыльями и была поражена тем, что почувствовала. Силу. И Размер. Как будто крылья только и ждали, когда она их развернёт. Она взмахнула ими. Летать… Сможет ли она…? Тимара попыталась выкинуть эту мысль из головы: Синтара говорила ей, что она никогда не будет летать. К чему себя мучить?
Рапскаль приблизился к ней — она чувствовала его дыхание на своей шее, чувствовала его близость.
— Пожалуйста…, - тихо сказал он. — я сказал, что не коснусь тебя, но могу я потрогать твои крылья, пожалуйста?
Её крылья. Что в этом плохого?
— Ладно, — тихо сказала она.
— Открой их шире, хорошо?
Она снова раскрыла крылья и почувствовала, как он взялся одной рукой за ребристый конец её крыла. Другой рукой он держал свою рубашку на бёдрах. Ощущения от его прикосновения были странными: ей показалось, что он держит её за руку, как будто он касался пальцев. Тихим голосом он сказал:
— Я хотел бы, чтобы ты это видела. Вот эта линия — золотая, — он прочертил линию на её крыле пальцем и она вздрогнула от его прикосновения. — А эта — синяя, как небо, пока не наступит ночь. Здесь вот — белая, и она мерцает как серебро, — он расправил её крыло ещё шире. Очень легким движением он провел линию от её плеча до самого кончика крыла. Она вздрогнула, теплая волна окатила её с головы до ног.