Она все ещё смотрела в зеркало, когда Рапскаль сказал:
— Ты будешь нравиться себе ещё больше, если украсишь себя. Здесь есть одежда для девушки: платье для Элдерлингов, как есть у Элис. Прекрасная ткань: серебряная и синяя, как твои цвета. Есть даже такая же обувь, но ткань толще.
— Покажи мне-! — потребовала она.
Он открыл узкую дверь, за которой притаилось множество полок и повернулся к ней, держа в руках мерцающие одежды синего и серебряного цвета. Сердце Тимары готово было выпрыгнуть из груди.
Рапскаль, улыбаясь, смотрел на неё:
— Здесь их очень много. Ты могла бы поделиться ими. Если они кому-то подойдут…
Она подошла к нему, её пальца легко пробежали по складкам одежды: серебряных, как воды реки, зеленоватых, ярче, чем кожа Фенте, насыщенных синих, как Синтара. Она заходнулась от волнения.
— Эй! Посмотри-ка сюда! — предложил Рапскаль.
Она обернулась и обнаружила, что в руках он держит то самое зеркало, створки которого были раскрыты.
— Тебе нравятся твои крылья? — спросил он, но, увидев её ошеломлённое лицо, замолчал.
На глаза Тимары навернулись слёзы, губы задрожали. Она не могла вымолвить ни слова.
— Тебе не нравится? — спросил он в растерянности.
Она была потрясена.
— Рапскаль. Я красивая.
— Ну а я тебе о чем говорил? — в его голосе зазвучала насмешка, и она засомневалась в искренности его слов.
Он пошёл к столу, чтобы поставить на него зеркало, затем взглянул на Тимару, как будто бы почувствовав смущение. Затем подошёл к каменному ложу.
— Странно! — промолвил он и сел. Но тут же ахнул и вскочил:
— Оно схватило меня! — воскликнул он.
Уставившись на кровать, оба замерли: ложе снова стало гладким. Рапскаль осторожно положил на него руку и легонько надавил. Его рука слегка опустилась.
— Выглядит как камень, но становится мягким, когда на него давишь. И теплое!
Он сел, а затем и вовсе улёгся на ложе.
— О, Добрейший Са! Я никогда в жизни не спал на таком! Иди, попробуй!
Тимара сначала положило руку, а затем осторожно села. Ложе послушно изменило форму.
— Ложись! Ты должна сама попробовать это! — сказал Рапскаль, отодвигаясь к стене, чтобы освободить для неё место.
Она легла и на мгновение почувствовала свою спину. Удовлетворённый вздох сорвался с её губ:
— Это так удобно для крыльев! Я так давно не могла лежать на спине. И это так тепло.
— Давай будет здесь спать.
Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Его лицо было очень близко, а дыхание щекотало губы. Тёплая вода драконьей ванны прибавила цветов и ему: блестящий алый Рапскаль — как он прекрасен! И она — тоже. Впервые в жизни она ощутила себя красивой. Его глаза не отрывались от её лица и, глядя в них, она смогла этому поверить. Опьяняющее чувство собственной привлекательности отражалось в его глазах. Самое головокружительное ощущение, изо всех, которые она когда-либо испытывала. Она улыбнулась ему. Его глаза расширились и он потянулся к ней.
Их губы встретились в глубоком поцелуе. Это было такое странное и такое знакомое ощущение. Рапскаль пододвинулся ближе:
— Я хочу тебя, — прошептал он тихо. — Я хотел тебя с тех пор, как увидел впервые, даже тогда, когда я был слишком глуп, чтобы понять чего я хочу. Только тебя, Тимара… Тебя…
Она не ответила, даже и не думая прерывать этот момент словами, просто снова поцеловала его, не мешая его рукам изучать её тело. Она почувствовала его тело, и ложе Элдерлингов превратилось в раскачивающуюся колыбель для них обоих, укутав своим теплом. В определенный миг она ждала боли, но получила лишь сладкое удовольствие.
— Я была готова к этому, — подумала она, а потом все мысли разлетелись.
— Я просто хочу уехать отсюда.
Потоки воды все ещё текли по лицу Рейна, когда он еле-еле отдышался от бега до корабля. Он был рад добраться до Смоляного, он считал большой удачей, что Хэннеси нашёл его и сказал, что Мальта и ребенок были на борту баржи в безопасности. Помощник капитана объяснил ему, что чтобы добраться до неё, он должен обратиться к капитану Лефтрину и Скелли. Его сестра Тиламон тоже была на борту, потому она вместе со Скелли прочесывала все возможные места в городе, где Малта могла бы попросить помощи.