Нет. Не кромешную темноту. Звезды горели по ту сторону реки. Элис посмотрела, протерла глаза и взглянула снова. Не звезды. Не огни. Окна горели тем светом, который могла вызвать лишь магия Элдерлингов. Там что-то произошло, что-то его вызвало. Она смотрела со смесью страха и разочарования. — Должна была быть там, когда это случилось. Кто это сделал и как?
Но она знала. Рапскаль был импульсивным с момента их первого знакомства, напоминая ей озорного мальчишку с самого начала экспедиции. Она знала, что он продолжал посещать город в отсутствие Лефтрина и сильно подозревала, что он игнорировал предупреждения капитана о погружении в сны камня памяти. А сейчас он что-то обнаружил и сделал что-то, что вызвало такую реакцию города. Если это было похоже на другие виды магии Элдерлингов, с которыми она сталкивалась, то это продлится какое-то время, а затем исчезнет навсегда так же внезапно, как и началось.
А она была здесь, на неправильной стороне реки.
Слезы жгли ей глаза. Она сердито сморгнула их. Не время плакать. Вместо этого нужно было смотреть и пытаться зафиксировать в памяти, какие из далеких зданий были освещены, а какие оставались темными. Все это следовало записать. Если все, что могла Элис — это быть свидетелем последней величественной демонстрации магии Элдерлингов, она будет свидетелем этого и запишет все для каждого, кто придет после нее изучать древние руины
*****
— Я думаю, нам нужно придумать лучшее укрытие для леди-Элдерлинг и её ребенка, — предложил Хэнесси, сидевший на столе камбуза. Он взглянул на женщину в накидке, которая стояла рядом, как бы ожидая её одобрения. Но она все так же молчала.
Лефтрин тупо кивнул: он был так измучен, что уши гудели от усталости, и ему пришлось покачать головой, чтобы очистить голову от ненужных мыслей. Времени на отдых просто не было.
— У нас есть ещё кофе?
— Немного, — ответила Беллин.
Она взяла кастрюлю с железной печки и понесла её к столу, наполнила большую кружку для капитана, и, когда Рейн подвинул свою на середину стола, налила и ему. Лефтрин посмотрел на Старшего, который сидел напротив его — уставшего и взволнованного. Тот так нуждался в помощи капитана и в его корабля ради своего сына. Но из истории, которую поведал Рейн, он понял, что тот может помочь ему раскрыть заговор Калсиды. И он боялся, что Рейн знал по крайней мере, одного шпиона по имени. И если он, Лефтрин, открыто бросит шпиону вызов, что предпримет в ответ Арих? Расскажет, что Лефтрин использовал диводрево, чтобы доделать свой корабль? Или то, что капитан был тем, кто промышлял контрабандой, и выбросил Синада Ариха в реке Дождевых Чащоб? А это повредит репутации Лефтрина в глазах команды…
Его команда сделала всё, чтобы сохранить тайну корабля. В то время они просто приняли выбор капитана. Когда же Арих исчез со Смоляного, никто не сомневался в правильности этого решения. Но они могли почувствовать сожаление сейчас: его бесчестье пало и на них. Как раз то, что они тогда совершили и хотели утаить, могло повредить им в дальнейшем. И никто не сможет оправдать его на том основании, что он хотел сохранить эту тайну. Любой из совершенных им проступков был скандальным, и если о них узнают, он даже не мог представить, кто не будет против него. И Элис будет среди них. Он задал себе вопрос: А чувствуют ли Рейн или Тилламон, как он напряжен?
Скелли неуверенно проговорила:
— Малта Элдерлинг не совершила ничего плохого. Это они собирались убить её и ребенка. Почему мы не может просто пойти в Совет торговцев? Разве мы не обязаны предупредить их, чтобы можно было выследить второго?
Он кинул на Скелли предупреждающий взгляд. Нужно было дать ей время, чтобы она успокоилась.
— Совет подкуплен.
Теперь Лефтрин чувствовал уверенность в этом. Кто закрывает глаза на присутствие калсидерианцев в Кассарике. Здесь — не большой город. Если Малта сказала, что они приходят, уходят, закупают товары, один из них живёт в борделе — кто-то же об этом должен знать. И кто-то покрывает их — либо за деньги, либо чтобы избежать шантажа.
— Весь Совет? — в голове Рейна прозвучал ужас.
— Возможно. А возможно — и не весь. Но мы этого не знаем, а если мы попадём не к тому человеку — мы окажемся в ловушке.
— У нас нет на это времени, — заметила Бэллин. — Если калсидерийцы бывают в городе, а Совет ничего не предпринимает, значит он знает об этом. Наш корабль ясно выразился, яснее, чем когда-либо: пока он сохраняет жизнь ребенку, но чем раньше мы найдём дракона для малыша, тем лучше.