От хриплого кашля Герцог откинулся на подушки:
— Да! И она может измениться, — проговорил он, когда смог снова дышать спокойно. — Её нужно доказывать каждый день. Если я отдам за тебя свою дочь, то ты получишь осень сильный козырь.
— А если ты этого не сделаешь, то гадюка останется у тебя в доме, и нанесёт удар неожиданно.
Внезапно Герцог сдался:
— Я сделаю так, чтобы все узнали, что она обещана тебе. И я заточу её, чтобы она думала только о том, как будет твоей невестой.
Эллик ждал продолжения. Не дождавшись, он спросил:
— И?
Герцог холодно улыбнулся:
— А когда ты добудешь для меня кровь дракона, она станет твоей. Это цена моего благословения для вашего брака.
— И ты объявишь меня своим наследником.
Эллик настаивал. Герцог задумался. Эллик был подростком, когда попал к нему в услужение, и Герцог мог сказать, не стыдясь, что именно он создал этого человека. Он дал ему больше, чем своим сыновьям, вышедшим из его семени. Когда он умрёт, кто более достоин править после него?
— Я назначу тебя своим наследником. Но больше прав будет у детей, которые моя дочь родит от тебя.
— Отлично! Это произойдёт очень скоро! — улыбнулся Эллик. — А ты командуй своим слугам, чтобы они начали подготовку к свадебному пиру.
Герцог склонил голову:
— Знаешь, мне кажется, ты спешишь!
Эллик улыбнулся ещё шире:
— Я купил пленника, мой господин. Его доставляют ко мне, пока мы тут с тобой разговариваем. Он не дракон, но в его жилах течет драконья кровь. И она — твоя.
Герцог недоверчиво посмотрел на своего канцлера, но улыбка Эллика стала ещё шире:
— Здесь доказательство моей верности, — тихо проговорил он. — и я отдаю тебе его безо всяких условий.
Он изящно поднялся и двинулся к винному шкафу. На этот раз в его руках оказался небольшой бумажный пакет, перевязанный веревочкой. Он опустился на корточки перед Герцогом и потянул за конец узелка. Когда он развернул промасленную бумагу, ноздрей Герцога коснулся запах розы.
— Мясо? — спросил он, разрываясь между обидой и недоверием. — Ты предлагаешь мне ногу от солдатского пайка?
Единственный способ сохранить это для долгой дороги к тебе было посолить и закоптить. — Он до конца развернул бумагу, как фокусник, и на его ладони оказался маленький кусочек чешуйчатой кожи, переливавшейся от синего цвета до темно-красного. — Это мясо Элдерлинга. Не дракона. Я не смог достать дракона… пока. Но я предлагаю тебе копченое мясо существа, которое является частью дракона. В надежде, что это вернут тебе здоровье!
Герцог молча смотрел на мясо.
Эллик негромко заговорил:
— Прикажи, и я его попробую первым. Оно не отравлено.
Мысли бешено сновали в голове Герцога. Если приказать канцлеру первым съесть кусочек мяса, то на его долю останется совсем мало. А он чувствовал себя таким больным. Если мясо отравлено, то умрут они оба. А если он прикажет Эллику съесть, а потом обнаружит, что мясо подействовало как лекарство, то слишком маленькая порция не принесёт ему большого облегчения. Он решился. Протянув костлявые пальцы к мясу, он увидел, что они дрожат, как усики у муравья. Взял кусочек, он понюхал его. Взгляд Эллика не на минуту не отрывался от его лица.
Герцог положил копченую плоть в рот. Забытые ароматы копченого солёного мяса перенесли его в те дни, когда он был совсем молодым воином. Он не был герцогом, а просто отличным фехтовальщиков, четвертым сыном герцога Калсиды. Своим мечом он доказал это и врагам Калсиды и своему отцу. А когда старшие братья восстали против отца, чтобы убить его и разделить власть между собой, он предал их и встал на его сторону. Стоя рядом с отцом, убивавшим своих же сыновей, он кровью доказал свою верность.
Окрыв глаза, он обнаружил, что комната стала как будто ярче, чем мгновение назад. Опустив глаза вниз, он увидел свою руку, которая сжала бумажную обёртку от кусочка плоти. Какая мелочь, казалось бы, комкать бумажный лист! Но он не мог делать этого уже в течение долгого времени. Герцог глубоко вздохнул и постарался усесться прямее. Эллик смотрел на него с улыбкой.
— Принеси мне человекодракона и получишь мою дочь!
Эллик глубоко вздохнул и вдруг быстро поклонился, коснувшись лбом пола.