Герцог кивнул сам себе. Этот человек был таким, каким он хотел бы видеть своего сына. А сын, если бы его верность оказалась бы лживой, мог бы и убить его. Улыбка Герцога стала шире.
Эпилог
ДОРОГА К ДОМУ
Айсфиру понравилось охотиться в скалах на границе пустыни. Во время полета он искусно следовал рельефу. Он скользнул ближе к земле, иногда почти касаясь острой, серо-зеленой щетины, покрывавшей скалистые предгорья. Когда его черные крылья двигались, это были обманчиво-ленивые, мощные взмахи. Он был беззвучен словно тень, плывшая под ним по неровной поверхности земли.
Его охотничья техника была великолепна. Оба дракона оставались здесь с весны и крупная дичь, когда-то не знавшая страха перед небом, уже приучилась не спускать настороженного взгляда с облаков. Верный своей тактике, он тихо парил не поднимаясь высоко. Наслаждаясь лучами полуденного солнца он напал на них в укромном каньоне, еще до того как они увидели его.
У Тинтальи получалось не так хорошо. Она была меньше и все еще училась летать так, как он умел уже сотни лет назад. Он был старым драконом еще до того как попал в долгий ледяной плен. Теперь он был бесконечно древним, единственное выжившее существо, способное вспомнить время Элдерлингов и цивилизацию, которую построили вместе две расы. Еще он помнил разрушительные извержения и дикий беспорядок которым закончились те дни. Люди и Старшие погибли или бежали. Он видел как разрозненные части популяции драконов вырождались и вымирали.
К разочарованию Тинтальи, черный дракон мало говорил о тех днях. У нее самой остались лишь смутные воспоминания о том как она, будучи змеей, свила кокон перед своим превращением в дракона. Еще она помнила, как, запертая в погребенном под землей городе, она осознала себя внутри кокона, отрезанная от солнечного света, в котором она нуждалась, чтобы вылупиться. Она подозревала, что ее поместили туда Старшие. Они перетащили ее кокон и другие коконы из ее поколения в солярий, чтобы укрыть их от оседающего пепла. Эта попытка спасения оказалась для нее роковой — город был похоронен под пеплом. Она не имела представления, как долго она оставалась заточенной в коконе в одинокой темноте. Когда люди только обнаружили комнату, где она и ее собратья томились в ловушке, их единственной мыслью было использовать коконы как — диводрево- для строительства кораблей, которые были бы устойчивы к кислотным водам Реки Дождевых Чащоб. Это случилось до того, как Рейн, а потом Селден нашли ее и освободили на волю.
Селден. Она скучала по своему маленькому певцу. Как же он умел льстить и восхвалять, его голос был так же сладок, как и его забавные слова, восхвалявшие ее. Но она отослала его, внушив ему, что он должен отправиться на поиски всплеска популяции других драконов. Тогда она надеялась, что последний выводок старых змей мог дать жизнеспособных драконов. Она не желала верить, что все драконы и повсюду вымерли. Так что она отослала Селдена прочь, и он ушел с готовностью, не только чтобы выполнить ее приказ, но и чтобы найти союзников для Бингтауна в непрекращающейся войне с Кассариком.
Спустя годы время, проведенное с Айсфиром, излечило ее от иллюзий. Они были единственными оставшимися драконами в мире, так что он стал ее партнером, несмотря на то, что она не считала его подходящим себе. Она снова задумала о том, что же стало с Селденом. Умер ли он или просто находился вне пределов досягаемости ее мыслей? Не то чтобы это на самом деле имело значение. Люди, даже превращенные драконами в Элдерлингов, жили слишком недолго. Так что едва ли стоило пытаться подружиться с ними.
Когда Айсфир спикировал вниз, она ощутила слабый запах антилоп. Это было маленькое стадо, пять или шесть особей, дремавших в обманчивом тепле зимнего солнца. Когда Айсфир упал на них, они метнулись в разные стороны. Он схватил двух растопыренными когтями, оставив Тинталье преследовать остальных.
Было труднее, чем обычно. Загноившаяся стрела прямо под левым крылом превращала каждый взмах крыльев в мучение. Узкие ручьи в скалистом предгорье давали добыче укрытие в таких тесных местах, где драконы не могли летать. Одно глупое животное отделилось от остальных и бросилось вверх на хребет холма. Она погналась за ним и, прежде чем оно смогло укрыться в очередном овраге, пригвоздила его к земле в яростном броске. Схватив зверя и прижав его к груди, она впилась в него передними когтями. Животное недолго сопротивлялось, забрызгивая ее теплой кровью, а потом обмякло в ее хватке. Она тут же вонзила зубы в его плоть. Это была ее первая добыча за день и она умирала от голода.