И ей пришлось поверить им обоим: ее капитану и его живому кораблю. Но ей хотелось. чтобы Лефтрин был здесь. Она так же ждала его возвращения, как и страшилась что с его возвращением дни этой неприкосновенности города будут сочтены. Чувство вины пронзило ее. Там была работа, огромный объем работы. Короткий зимний день проходил быстро и ей пришлось вернуться и ждать дракона до захода солнца.
Она быстро прошла мимо двух зданий, которые стали жертвами времени или землетрясения, или, возможно, и того и другого. Умирающая улица.
Продрогшая и голодная, Элис решила найти укрытие, в котором сможет съесть обед. У нее были полоски высушенного копченого мяса в пакете и маленькая бутылка воды. Простая еда, но ее наполнился слюной при мысли об этом. Однако, что бы она отдала за чашку горячего чая, приправленного корицей и подслащенную медом. И некоторые из этих жирных сосисок в тесте, которые продавали уличные торговцы в Бингтауне! Трубочки из слоеного теста, жирные и с коричневыми краями, набитые пряной колбасой и луком с шалфеем.
Не думать о таких вещах. Не думать о горячей жирной пище или новых теплых шерстяных чулках, или о ее тяжелом зимнем плаще с воротником лисицы и капоте, бесполезно сложенным на полке в доме Геста. Как ей хотелось почувствовать его приятную тяжесть на плечах.
В конце улицы блестела на солнце слепя глаза огромная площадь, полностью вымощенная белым камнем. Казалось, она была создана для гигантов. Огромный высохший фонтан удерживал статую зеленого дракона, рвавшего когтями себе путь в небо, приоткрыв блестящие крылья. Был ли он больше обычного размера, или существа действительно могли достигать такого размера? Она уставилась на него, воображая лошадь, одним глотком проскользнувшую в такую глотку.
Помимо фонтана несколько широких шагов вели к огромному зданию. Гигантские белые фигуры барельефа украшали снаружи черные стены. Женщина пахал поле идя вслед за упряжкой волов. Она носила корону цветов, и ее умело изображенная прозрачная одежда, казалось, вздымалась на ветру. Ее стройные ноги были голыми. Изображение заставило Элис улыбнуться, представив себе, как женщина будет выглядеть в конце одной борозды, не говоря уже о целом вспаханное поле. Кто-то дал волю своему воображению в этом художественном образе!
Она подняла глаза, чтобы рассмотреть башню, вздымавшуюся над массивным зданием. На самом верху был купол с изогнутыми стеклянными панелями. Взгляд вокруг убедил ее, что она пришла в самое высокое здание на этом холме, и, возможно, самое высокое в городе. Когда она опустила глаза снова, ее взгляд упал на надпись, выдолбленную над входом. Символы Элдерлингов корчилась, и плясали, завлекательно уклоняясь от привычного ей понимания. Львы охраняли каменные подъезды.
Очень хорошо. Она пойдет внутрь, съест свою еду, а затем посмотрит, целы ли еще ступеньки в башню. Если бы они были, она бы воспользоваться этой точки обзора для создания великого эскиза всего города, то, что, вероятно, следовало сделать, когда она впервые приехала сюда! Она начала долгий подъем ко входу. Ступени были широкие и неглубокие.
— Что за неудобная постройка, — пробормотала она, а затем фыркнула от смеха. Неудобная только для ног человека и его шагов. Для дракона она были прекрасны. Она посмотрела на надвигающийся черный провал входа. Большие деревянные двери этой палаты уже давно рухнули. Куски их валялись на ступенях. Она дошла до двери и перешагнула через обломки упавшего дерева и латунных крепежей интерьера.
Удивительное количество света вливалось внутрь палаты. Ее обширный мраморный пол был усеян рассеянными остатками мебели. Столы или доски? Или это были скамейки? Гобелены, которые когда-то украшали стены между окнами, висели теперь как обрывки. Она вошла в комнату, куски высушенной древесины из двери захрустели под ногами.
Тут были каменные скамьи, в оконных альковах, и Элис выбрала один для того, чтобы пообедать. Она сидела на холодной скамейке, подтянув колени к груди, и осторожно обернувшись во влажный плащ, накапливая тепло тела. Она думала об одеянии Элдерлингов, данном ей Лефтрином, если бы она носила его сейчас, ей было бы тепло. Но несмотря на кажущуюся прочность древних тканей, она предпочитала не носить его на открытом воздухе. Оно было так же незаменимо как любой артефакт из этого города, для сохранения и изучения, а не использования в качестве одежды.