Он свернул с главной улицы, подальше от высотных зданий, на улочку поскромнее. Тимара поняла что здесь были жилые дома. Она попыталась представить семью, для которой одной двери в доме было мало, у которых было два или даже три этажа. На некоторых домах были балконы, а другие были с плоскими крышами и перилами по краям. Тимара выросла среди крошечных домиков, построенных на ветвях деревьев. Если бы она в доме отца в Трехоге встала и вытянула в стороны руки, она дотронулась бы до стен. и до потолка. Зачем людям столько свободного места?
Рапскаль повернул за угол, и она поспешила рядом с ним, пока он следовал по идущему в гору бульвару. Мощеная дорога была огромна; она никогда не видела такого широкого пути. Дома здесь были пошатнувшиеся, смотревшие друг на друга через реку. Гигантские горшки содержали скелеты давно умерших деревьев. Овраги за дверными проемами когда-то представляли собой небольшие садики. Пересохшие чаши были фонтанами.
Она знала эти вещи. Знала, как будто кто-то прошептал их ей на ухо, подумала она. Блестящий камень, черный, со сверкающими венами, а иногда и ослепительно белый, с вкраплениями серебра, говорил с ней. Они с трудом всплывали из ее воспоминаний. Она покачала головой и сосредоточилась на том, что говорил ей Рапскаль.
— Но потом я нашел эти два, и послушал его некоторое время, и подумал: Да, это — то, что я хочу знать и кем хочу быть. И она была прямо там, рядом с ним, и он рассказал мне о ней все, и я подумал: Ну, это похоже на Тимару, и она могла быть ею. И как только мы оба примем все это, тогда мы будем знать больше, чтобы устроить город и может быть помочь драконам.
Она сбила дыхание, когда побежала рядом с ним. — Я все еще не понимаю, Рапскаль.-
— Мы здесь. Они могут объяснить намного лучше, чем я. Видишь? Что ты думаешь?-
Она посмотрела, куда он указал, и не увидела ничего необычного. Улица закончилась тупиком на вершине холма. Вход в дом наверху был создан серией открытых арок, опирающихся на каменные столбы, которые блестели черным и серебряным в зимнем солнечном свете, идущих парами ко входу. Слева они были украшены улыбающимися солнцами. Те, что справа — сверкающим медальоном полной луны, улыбающейся женскими чертами.
— Позволь показать тебе. Это куда легче, чем рассказывать об этом. — Рапскаль потянул ее вперед. Когда они добрались до первой арки, он остановился.
Тимара огляделась. Под каждой аркой здесь были урны полные земли. — Виноградные лозы, — сказала она, и внезапно вспомнила их, глянцевые темные листья и множество маленьких белых цветков. Каждый год они расцветали в разгар лета, и их сладкий аромат благоухал во всех комнатах в доме. Далее появлялись фрукты, крошечные грозди ярко-оранжевых ягод, не имевшие названия на ее языке, каждую осень из них делали вино, сохранявшее оранжевый оттенок ягод. Оно было крепким и сладким.
Она слегка покачнулась на ногах внезапно вернувшись к своей собственной жизни. Она попятилась, но Рапскаль крепче сжал ее руку. — Не так, — сказал он. — Ну, то-есть можно и так, но тогда нет целой картины. Как будто подходишь на рынке к сказочнику, когда он уже на середине рассказа и узнаешь только часть истории. Они не так это для нас сохранили. Все здесь, по порядку, в столбах. Мы должны начать с самых первых. Те что с луной — для тебя.-
— Откуда ты знаешь? — Она все еще была растеряна. На какое-то время, она не смогла бы сказать, надолго или нет, она попала в другое время. И даже больше, поняла она. Она была другим человеком. Она вырвала у него руку и сделала пару шагов назад. — Тонуть в воспоминаниях! Вот что это такое. Рапскаль, это опасно. Отец предупреждал меня о таких камнях! Они поглощают тебя и наполняют твое сознание историями, и ты забываешь как вернуться и быть самим собой. Проходит какое-то время и ты потерян — не в той жизни и не в этой. Как ты мог даже подумать о том чтобы сделать это? Ты же из Чащоб! Ты все это прекрасно знаешь. Да что с тобой такое?-