Старик поморщился.
- Цветочная? Да кто ж ее знает, сынок… - он пожал плечами. - Утром, вроде, была… а щас нет. Тут такое случается. «Выцветает» наш район, по кусочкам. Ничего не поделаешь.
Он пошел дальше, словно говорил о самой обычной вещи. Тимур остался стоять. Утром была. Сейчас нет. Выцветает. Мир не просто уходил из-под ног. Он рассыпался в прах. Исчезла целая улица. Со всеми домами. Со всеми деревьями. Со всеми людьми. А значит…
Мысль ударила с физической силой. …исчезла и Софья. Он медленно обернулся и посмотрел на глухую стену. Там должен был быть ее дом. Ее комната. Ее альбом. Теперь там была только пустота.
***
Следующий день был размытым. Тимур механически оделся, дошел до школы. Его тело было здесь, но сознание металось у той глухой кирпичной стены. Он не слышал ни звонков, ни учителей. Взгляд был прикован к одному месту - к парте Софьи. Она была пуста. Не просто не занята. На столешнице не было ни ручки, ни тетрадки. Казалось, даже пыль на ней лежала ровным, нетронутым слоем, будто никто не садился за эту парту давно.
Сердце сжалось в ледяной ком. Он ждал до последнего.
- Миссис Эпсилон? - его голос прозвучал хрипло. Все взгляды устремились на него.
- Да, Карамов?
- Нет… - он сглотнул. - Это… Софья Романова. Ее нет. Она заболела?
На лице миссис Эпсилон появилось искреннее недоумение. Она посмотрела в журнал.
- Романова? - она нахмурилась. - В нашем классе нет ученицы с такой фамилией. Ты уверен, что не перепутал, Карамов?
Тимур замер. Воздух словно выкачали из комнаты. Нет ученицы… Эти слова звенели в ушах, как похоронный колокол. Он молча кивнул и опустил голову. Они стирали ее. Стирали не только улицу, не только дом. Стирали саму память о ней.
Перемена оглушила его. Он сидел, уставившись в пустоту.
- Карамов! Эй, Земля вызывает Карамова! - Тяжелая рука хлопнула его по плечу. Артур. - Ты какой-то сам не свой. Что, Романова так на тебя подействовала? Она заболела? Или передумала с тобой разговаривать? - он усмехнулся.
И что-то в Тимуре сорвалось. Весь его страх, ярость, отчаяние вырвались наружу.
- Ее нет, Артур, - его голос дрожал от сконцентрированной ненависти. - Она не заболела. Она исчезла. Вместе со всей своей улицей. Цветочной аллеи больше нет. Там теперь… стена. А учительница говорит, что в классе никогда не было ученицы с такой фамилией. Ты же ее помнишь. Ты же…
Он посмотрел прямо в глаза Артуру и выплюнул самое главное.
- Магия существует. Я видел… кое-что. И она не сказка. Она не убивает людей. Стирает их. Как чернила с бумаги.
Лицо Артура изменилось. Насмешка исчезла. Глаза его сузились, в них вспыхнул тот самый, дикий, фанатичный блеск. Но теперь в нем был не только триумф. В нем был шок. И странный, нездоровый, жуткий интерес. Он не выглядел испуганным. Он выглядел… очарованным.
- Исчезла? - переспросил он тихо, почти благоговейно. - Целая улица? И никто не помнит?
Тимур не ответил. Он отвернулся к пустой парте. И в этот момент он почувствовал не ярость. Он почувствовал абсолютную, несокрушимую уверенность.
- Я найду ее, - прошептал он так тихо, что это было скорее движение губ.
- Что? - переспросил Артур.
Тимур повернул к нему лицо. Глаза его были сухими и горящими.
- Я сказал, что найду ее, - на этот раз его голос прозвучал четко, металлически, как удар клинка по камню. - Слышишь? Я найду ее, чего бы мне это ни стоило.
Он встал, отодвинул стул и вышел из класса, оставив Артура стоять одного с новым, жутким знанием и тлеющим в глазах огнем азарта.
Глава 4
***
Утреннее солнце, бледное и равнодушное, било в глаза, но не грело. Он стоял перед глухой кирпичной стеной склада. Грубая, шершавая кладка. Ничего особенного. Именно это и сводило с ума. Он протянул руку, пальцы дрожали. Коснулся пыльного, холодного кирпича, ожидая, что рука пройдет сквозь мираж, что стена дрогнет и растает, открывая улочку с чахлыми деревцами. Но кирпич был настоящим. Неумолимо твердым. Реальным.
- Софья… - его голос сорвался на шепот. Потом громче, почти крик, полный ярости и мольбы, - Софья!
Звук ударился о стену и упал к его ногам, бессильный. Его поглотил утренний гул просыпающегося района. Мир не откликнулся. Миру было все равно.
Отрицание - густой, как смола, туман - начало медленно рассеиваться, открывая бездну паники. Нет. Нет, не может быть. Это игра. Ошибка. Она где-то здесь. Должна быть. Он рванулся прочь, ноги понесли сами, подчиняясь слепому, животному инстинкту - искать. Он бесцельно метался по знакомым улицам, взгляд, воспаленный и немигающий, выискивал в толпе, в каждом окне, в каждой тени.