***
Тимур стоял, прислонившись к шершавой стене, и мир плыл у него перед глазами. Когда он снова открыл глаза, перед ним стоял он. Тот самый старик. Из-под остановки. Но на этот раз в его запавших глазах не было безумия. Была тихая, бездонная скорбь. Он не приближался. Просто стоял, преграждая путь.
- Ты… - начал Тимур. Старик медленно покачал головой. Голос его был тихим, хриплым, как шелест высохших листьев.
- Ты ищешь цветок, который сорвал ветер, - произнес старик.
Тимур замер.
- Но ветер не крадет, - продолжал старик. - Он лишь переносит семена. Он сделал паузу. - Она видела. Она знала. Она записывала.
Сердце Тимура пропустило удар. «Она». Он не сомневался, о ком речь.
- Чернила помнят то, что забывает камень, - старик поднял дрожащую руку и слабо ткнул пальцем в сторону Тимура. - Ищи не ее, но ее след.
Он не стал ждать ответа. Развернулся и растворился в толпе с призрачной быстротой. Тимур остался стоять. Слова старика висели в воздухе, казались бредом. «Цветок… ветер… семена…» Но глубоко внутри, в том месте, где жила его собственная, еще не осознанная магия, что-то отозвалось. «Ее след».
Это не была надежда. Это был приказ. Указание. Ключ. Он искал Софью - живую, теплую. А нужно было искать то, что она оставила. То, что не могло исчезнуть. Ее след. Ее записи. Ее правду. И внезапно бред старика обрел жуткую, пугающую логику. Ветер не крал. Он переносил. И где-то должно было упасть семя.
***
Солнце упало за крыши. Остаток погрузился в синеватые, холодные сумерки. Фонари зажглись тускло и нехотя. Ноги сами принесли Тимура обратно. Он не мог сопротивляться мрачному магниту, что втягивал его к месту потери. Складская стена возвышалась перед ним как зловещий монумент, надгробие из грязного кирпича. Тимур медленно опустился на низкий бордюр напротив, не в силах отвести взгляд. Он сидел, вбирая в себя холод камня и тишину, что была громче любого гула.
Тени сгущались. Он почти смирился, решил уйти, когда заметил движение. В самом углу, где стена встречалась с забором, образуя непроглядную тьму, что-то шевельнулось. Из тени, плавно, без звука, выплыл силуэт. Это был подросток. Лет его. Одетый во что-то темное, бесформенное. Но дело было не в одежде. Его фигура была… нестабильной. Очертания плыли, мерцали. Он казался сотканным из самой темноты, пыли и отчаянного, щемящего чувства, что витало здесь.
Он не шел. Он парил в сантиметре от земли. Лицо его было скрыто в капюшоне, но Тимур чувствовал на себе тяжесть его взгляда. И чувствовал другое - волну чистейшей, неразбавленной тоски. Безнадежности, настолько древней и глубокой, что перехватывало дыхание. Это была печаль самого места, его боль, принявшая форму.
Тимур замер, не смея пошевелиться. Он не чувствовал страха. Лишь леденящее душу узнавание. Он смотрел на призрака, а призрак, казалось, смотрел сквозь него. Подросток не исчезал. Он медленно, с невыносимой, плавной скоростью, двинулся вперед. Не к Тимуру. Прямо к стене. Сердце Тимура заколотилось в горле. Он инстинктивно втянул голову в плечи, зажмурился, ожидая глухого удара. Но удара не последовало.
Вместо этого раздался тихий, едва уловимый звук - словно шелест шелка. Тимур открыл глаза. Подросток входил в стену. Его фигура не разбивалась. Она сливалась. Просачивалась сквозь плотную кладку, как дым сквозь решетку. Он не проходил сквозь нее - он впитывался ею. И в это мгновение стена изменилась. В том месте, где в нее вошел призрак, поверхность задрожала. Пошла рябью. Твердый кирпич на мгновение стал жидким, зыбким. А затем - все кончилось. Рябь улеглась. Стена снова стала стеной - холодной, твердой, непроницаемой. Подросток исчез.
Тимур медленно, как во сне, подошел, поднял руку, потянулся к тому месту на стене, коснулся пальцами шершавой поверхности. Она была холодной. Реальной.
***
Тимур уставился на то место на стене, где растворился призрак. И в эту тишину врезался внезапный порыв ветра. Он налетел со стороны стены, резкий и неожиданный. Стерильный, холодный, пахнущий пылью забытых помещений. Ветер теребил его волосы, рванул полы куртки. Пронесся по тротуару, подняв в вихре сухие листья, обрывки бумаги. И среди этого хаотичного шелеста Тимур услышал другой звук. Четкий. Отчетливый. «Ш-ш-шурх».