Тимур сглотнул. Впервые за долгое время он почувствовал не злость, а жгучий, мучительный стыд. Он видел не вечно недовольного отца. Видел человека, который пытался достучаться. Кричал в глухую стену его равнодушия. Предупреждал о буре, пока Тимур насмехался над тучами.
Сделав шаг, Тимур подошел к столу. Айдар не поднял головы. Лишь слегка вздрогнул.
- Пап… - голос Тимура прозвучал тихо, неуверенно. - Мне нужно с тобой поговорить.
Айдар медленно поднял на него глаза. В них не было удивления. Не было вопроса. Была лишь глубокая, застарелая боль. Он молча ждал.
Тимур отвел глаза.
- О магии, - выдохнул он, и эти два слова прозвучали как самое трудное признание в его жизни. Воцарилась тишина. Айдар не ответил сразу. Взял свою остывшую чашку, посмотрел на нее и медленно поставил обратно.
- Наконец-то, - произнес он тихо, и в голосе не было торжества. Была лишь бесконечная горечь. - Что же ты хочешь узнать, сынок?
***
Айдар медленно, с тихим, усталым скрежетом, отставил чашку.
- «Магии не существует, Тимур. Это все бредни стариков». Тимур вздрогнул. Это были его собственные слова. Точь-в-точь. Айдар не моргнул. Взгляд его был прикован к лицу сына, безжалостным и ясным.
- «В эпоху высоких технологий верить в такое - просто глупо», - продолжил он тем же безжизненным тоном. - «Помнишь?»
Тимур опустил глаза, чувствуя, как жгучий стыд поднимается к щекам. Он помнил. И тогда голос Айдара изменился. В нем появились ноты горькой, усталой иронии.
- «Зачем она мне нужна, ваша магия?» - он почти пропел эти слова, пародируя легкомысленный тон, что так любил использовать Тимур. - «Я и без нее неплохо себя чувствую». - Айдар сделал паузу. - Это твои слова. Ты был так уверен. Так тверд. Так… современен.
Он не кричал. Не упрекал. Он просто выкладывал перед Тимуром его же собственную броню и позволял увидеть, насколько она хрупка и уродлива.
- Что же изменилось, Тимур? - спросил он наконец. - Технологии устарели? Или просто твой собственный, неплохой щит оказался недостаточно крепким?
Тимур стоял, опустив голову, и каждая фраза отца была ударом молота. Он понимал, что Айдар не издевается. Он проводил болезненную, необходимую операцию. Показывал ему зеркало, и отражение в нем было жалким, полным самомнения и глупости. И самое страшное - это зеркало показывало правду.
***
Тимур стоял, опустив голову. Плечи ссутулились под тяжестью собственной глупости. Он чувствовал себя маленьким. Ничтожным. Слова отца висели в воздухе, раскаленные и острые. Он сглотнул. Голос, который прозвучал, был тихим, сорванным.
- Прости, пап.
Слова повисли в тишине. Он заставил себя поднять взгляд. - Я был… слеп, - продолжил он, и каждое слово давалось с трудом. - Я ничего не понимал. Я думал… что все знаю лучше. Я обидел тебя.
Он умолк. Ждал. Ждал новой порции горькой правды, ждал, что стена между ними станет еще выше.
Молчание длилось вечность. Айдар не шевелился. Лицо его было каменной маской. И тогда маска дрогнула. Он тяжело, с глубоким, грудным звуком, вздохнул. Словно снимая неподъемную ношу. И с этим вздохом с его лица спала вся отстраненность, вся защитная броня. Осталась лишь голая, незащищенная тревога. И отцовская любовь.
- Тимур… - его голос был хриплым, но мягким. В нем не было упрека. Только усталое принятие. - Не извиняйся. Не за что. Я… я просто рад, что ты наконец-то проснулся. Хотя бы и от такого кошмара.
***
Айдар медленно поднялся. Его движения были тяжелыми. Он сделал шаг к сыну. Рука его, шершавая и теплая, легла Тимуру на плечо. Не похлопала - просто легла, как якорь. - Я не сержусь, - повторил он. - Я боялся за тебя. Все эти годы. Этот мир… он опаснее, чем ты можешь представить. И твое неверие - это была твоя единственная защита. Стена, которую ты построил, чтобы не видеть бездну. - Его пальцы слегка сжали плечо. - Но теперь… - Айдар покачал головой, - теперь эта стена стала угрозой. Потому что слепцу легче всего нанести удар в спину.
Тимур кивнул. Потянулся к столу, взял дневник Софьи. Затем, закатав рукав, показал отцу запястье. Айдар нахмурился. Взял дневник, глаза его пробежали по страницам. Лицо становилось все мрачнее. Взгляд упал на татуировку. Он взял руку сына, повертел ее.
- Древний знак, - наконец произнес он, голос его стал низким, почти зловещим. - Очень древний. Знак Хранителей Узлов.
Он отпустил руку, ткнул пальцем в рисунок.
- Узлы… это не метафора. Это точки, где ткань реальности особенно тонка. Где прошлое, настоящее и будущее сплетаются. Где магия мира бьет самым сильным ключом. Цветочная аллея была одним из таких Узлов. Местом силы.