Ее слова были ядом, сладким и смертельным. Они сеяли в душе семена сомнения - не в магии, а в избранном пути. Может, чтобы победить дракона, нужно самому научиться дышать огнем?
Элиана, словно прочитав его мысли, мягко коснулась его руки - того самого места, где вела его энергию.
- Просто задумайся, Тимур. Прежде чем слепо идти по чужому пути, найди свой. Даже если он окажется… горячее.
Развернувшись, она пошла к дому, силуэт ее растворился в сумерках. Тимур остался один в благоухающем саду, с головой, полной тревожных мыслей, и с холодным, трепещущим комком сомнения в груди.
***
Следующий день в библиотеке был иным. Воздух, еще вчера тихий, сегодня звенел от напряжения, заряженный невысказанными словами и украдкой брошенными взглядами. Солнечные лучи, проходя сквозь витражи, рисовали на полу цветные пятна, но их яркость не могла развеять тревогу, затаившуюся между стеллажами.
Тимур пытался расшифровать древний свиток, но мысли возвращались ко вчерашнему вечеру. К сумеркам в саду. К словам Элианы, тлеющим углями в сознании. К ее глазам, светящимся во тьме.
Легкий шаг за спиной заставил вздрогнуть. Он узнал эту походку - бесшумную, кошачью.
- Леонид ушел в город, - голос Элианы. - По делам Ордена.
Тимур обернулся. Она стояла у резного косяка двери, залитая золотым светом, перебирая в руках небольшой темный предмет.
- Ты уже час сверлишь взглядом эту клинопись. Глаза сломаешь. Иногда нужно отвлечься, чтобы увидеть главное.
Она подошла и протянула ему амулет. Гладкий, отполированный до матовости черный камень, похожий на застывшую каплю ночи. На поверхности была искусно вырезана руна Защиты - не просто символ, а переплетение линий, казавшихся живыми. Камень висел на простом кожаном шнурке.
- Держи, - сказала она, и в голосе прозвучала редкая, почти неловкая нотка. - Это базальт, из застывшего сердца вулкана. Хорошо держит заряд.
Завороженный, Тимур взял амулет. Камень был удивительно тяжел и прохладен, как речная галька.
- Я сама вырезала и зарядила, - добавила Элиана, пристально следя за его реакцией. - Будет оберегать от… лишнего внимания и от чужих взоров. Я знаю, каково это - быть на виду, когда тебя пытаются переделать под себя. - Она помедлила, подбирая слова. - Сканеры Грандо, темные взгляды… он создает легкую дымку, скрывающую твою искру. Думай о нем как о щите.
Теплая волна благодарности затопила грудь. Никто, кроме отца, не делал для него ничего подобного. Это был не просто подарок - это был акт заботы, признания, посвящения в их тайный круг.
- Элиана… я… спасибо. Это невероятно.
Он тут же надел шнурок на шею. Камень лег на грудь, приятно холодя кожу, - весомое доказательство того, что он больше не один, что у него есть союзник… друг.
Подняв глаза, чтобы снова поблагодарить ее, он наткнулся взглядом на ее запястье. Тонкую кисть, только что протянувшую ему дар. И память, не спросив разрешения, нанесла удар.
Перед внутренним взором встал другой образ. Другая рука. Более хрупкая, с пальцами, испачканными краской. На том запястье был не черный базальт, а простой браслет из темного дерева и цветных ниток. Он помнил, как браслет смотрелся на бледной коже Софьи. Помнил ее смущенную улыбку: «Спасибо. Сама сделала. Помогает… сосредоточиться».
Воспоминание было таким острым, что перехватило дыхание. Запах старой бумаги в библиотеке смешался с призрачным ароматом свежего хлеба и влажного асфальта после дождя.
Он заставил себя улыбнуться, но улыбка вышла кривой.
- Я буду его беречь, - выдавил он, чувствуя, как холодный камень вдруг начал жечь кожу.
Элиана что-то уловила в его взгляде. Выражение ее лица на миг стало непроницаемым. Потом она легко кивнула.
- Не переживай. Камень прочный. - Она повернулась, но на пороге обернулась. - И, Тимур? Не заставляй его работать слишком усердно. Лучшая защита - это нападение. Помни.
Она ушла, оставив его одного с гулом библиотеки и внезапным чувством вины.
Он опустился на стул, сжимая в ладони черный базальт. Камень был холодным и гладким. Он думал о Софье. О ее исчезнувшей улице. О пустой парте. Он поклялся найти ее, а теперь носил на шее подарок от другой, чьи слова и прикосновения заставляли его забыть обо всем.
Это было предательство. Не в действии, не в слове - в самой готовности принять этот дар, позволить Элиане занять место, где недавно жил лишь светлый образ пропавшей подруги.