- Вот и отлично, - в голосе прозвучало удовлетворение. - Его ритуал с Камнем Памяти, о котором ты говорила, станет идеальным прикрытием. Пока он будет высасывать из себя последние силы, пытаясь вернуть свою девчонку, мы нанесем удар по Громову.
- Меня беспокоит Леонид, - сказала Элиана. - Он не так прост. Он может что-то почувствовать.
- Не волнуйся о нем, - отмахнулся собеседник. - Мы пришлем лучших боевых магов. Старик не справится. Главное - желторотик. Он должен быть полностью истощен к моменту атаки. Твоя задача - убедиться в этом. Соблазни его, очаруй, заставь поверить, что он герой на пороге великого свершения.
На лице Элианы на мгновение промелькнуло отвращение.
- Я знаю свою задачу, - отрезала она, - Не забывай о нашей договоренности. Мне нужны…
- Ты получишь свое, - усмехнулся собеседник. - Ты главное не подведи. Каждый останется при своем. Просто сделай свою работу.
Связь прервалась. Элиана еще несколько секунд смотрела на темный экран. Она ненавидела высокомерие, но он был необходим ей. Как и этот наивный, влюбленный малыш, Тимур. Всего лишь инструменты. Пешки в ее собственной, куда более личной игре. Она стерла с лица холодную маску и, снова надев улыбку заботливой наставницы, пошла к библиотеке.
***
Он запутался. Окончательно. Его чувства - клубок светлых и темных нитей, сплетенных в тугой, болезненный узел. Элиана - пламя, обжигающее и завораживающее. Софья - солнечный свет, теплый и дающий жизнь. Как выбрать между огнем и солнцем?
Его представления о магии, о добре и зле рухнули. Леонид учил равновесию. Отец - помнить. Элиана - брать. Артур - побеждать. Кто прав?
Голова раскалывалась от этой какофонии. Он схватился за виски, пытаясь заглушить внутренний крик.
Но сквозь хаос, сквозь боль и стыд, одна мысль пробивалась с холодной, неумолимой ясностью.
Она была там.
Пока он здесь терзается сомнениями, Софья была в плену. В темноте. В одиночестве. Ее свет угасал с каждой минутой его бездействия.
Все остальное - его чувства, его страхи, его философские терзания - не имело значения. Это была роскошь, которую он не мог себе позволить.
Он медленно поднялся. Колени дрожали, но впервые за вечер - от адреналина. От ясности.
Хватит. Хватит уроков, которые запутывают. Хватит сомнений, которые парализуют. Хватит самокопания, терьпения на грани трусости.
Он посмотрел в сторону «Лунного сада». Места, где сулили силу и предупреждали об опасности.
Он больше не мог ждать, пока его поведут. Ни светлым путем, ни темным.
Завтра. Он пойдет туда. Один.
Не чтобы доказать что-то другим. А чтобы найти ее. Или найти себя. Или заглушить все голоса, заменив их реальным действием, пусть даже ценой собственной жизни.
Решение было принято. Оно не принесло покоя. Оно принесло ледяное спокойствие обреченного. Он пошел к дому, его шаги по гравию звучали как удары молота по наковальне его старой жизни.
Глава 8
***
Рассвет еще не просочился в щели ставней. Комната тонула в сером, безжизненном полумраке, который казался гуще обычной темноты.
Тимур не спал. Он двигался посреди комнаты с медлительностью, лишенной юношеской суеты. Каждое движение было выверенным, почти ритуальным. Это была подготовка не к школе - к войне.
Он стянул мягкую домашнюю футболку, натянул темно-серую, плотную толстовку с потертыми локтями. Грубая ткань пахла пылью и старым деревом - давно забытая рабочая одежда отца. Она не должна была цепляться за ветки. Она должна была сливаться с тенями.
Пальцы наткнулись на кожаный шнурок на шее. Он взял в ладонь амулет Элианы - гладкий, черный базальт. Камень был не просто холодным. Он был леденящим, как галька на дне зимнего ручья. Эта неестественная прохлада, казалось, вытягивала живое тепло, напоминая о ее хищной магии и поцелуе, что обжег губы. Он сжал камень. Оберег или оковы? Он еще не решил.
Взгляд упал на стол. Там лежали его инструменты. Несколько гладких деревянных плашек. Подарок Леонида. Руны «Защита», «Свет», «Тепло». Он провел пальцами по выжженным знакам, чувствуя подушечками теплую вибрацию - отголосок силы старого мага. Еще вчера они казались ему ключами к миру чудес. Теперь на ощупь - жалкими щепками против звериной угрозы, которую он чувствовал нутром. Может ли кусок дерева остановить то, что стирает с лица земли целую улицу?
Он все же сунул их во внутренний карман. На ощупь они были хоть чем-то знакомым в предстоящей неизвестности.
И тогда взгляд упал на собственное запястье. Он закатал рукав. Кожа была бледной. Ничего не видно. Но если он сосредотачивался, то чувствовал это - легкое жжение, тупую пульсацию, как от глубокой занозы. Печать Рода. Клеймо его крови. Причина всех бед.