Ворота в Лунный сад были заварены. Элиана щелкнула пальцами. Металл со стоном прогнулся, образуя узкий проход.
Их встретило не просто заброшенное место. Их встретило поле недавней битвы. Трава была скошена всплесками энергии - чернели обугленные пятна. Стволы деревьев были испещрены глубокими бороздами.
- Аккуратно, - предупредила Элиана. - Остаточные эманации. Как радиация. Не наступай на темные пятна.
Она шла, легко обходя очаги разряженной тьмы, ее глаза светились тусклым золотом, сканируя местность. Она наслаждалась этим. Для нее это был не место его боли, а интересный полигон.
Леонид, напротив, смотрел на разрушение со скорбью.
- Они отравляют самое сердце, - прошептал он. - Даже землю. Даже память деревьев.
Тимур вел их. Ноги сами несли, будто невидимая веревка, привязанная к колодцу, натягивалась. Печать заныла тупым, ноющим теплом.
- Вот он, - выдохнул Тимур. - Тот самый колодец.
Это была груда почерневшего, покрытого мхом камня, едва поднимающаяся над землей. Круглое жерло уходило в непроглядную тьму. От него веяло невероятной, немой древностью. И тишиной. Глубокой, всепоглощающей.
Леонид подошел ближе, его лицо стало напряженным. Он медленно провел рукой над почерневшим камнем.
- Да. Здесь… Здесь что-то есть. Очень глубоко. Очень старое. Спящее.
Элиана свистнула сквозь зубы.
- Уютненько. И как ты планировал спускаться, Ненаследник? На крыльях надежды?
Тимур не ответил. Он смотрел в черную бездну и почти физически чувствовал взгляд оттуда. Немой зов Камня Памяти. Или чего-то еще.
***
Чернота колодца была абсолютной. Она поглощала свет, звук, мысль.
- Ну что, герой? - голос Элианы прозвучал прямо у его уха. - Готов познакомиться со Смертью?
Леонид положил тяжелую руку на плечо Тимура.
- Не смотри глазами. Слушай сердцем. Что говорит тебе Печать?
Тимур закрыл глаза. Сосредоточился на запястье. На том месте, где под кожей жил знакомый символ. Оно было теплым, почти горячим. И оно… тянуло. Не вниз. А куда-то внутрь, к чему-то конкретному.
Он открыл глаза и снова посмотрел в черноту. И на этот раз увидел.
Не свет. А отсутствие тьмы. Еле уловимое мерцание, разрыв в абсолютной черноте. Тусклое, молочно-белое пятнышко, призрачное, как воспоминание. Оно было так глубоко, что казалось, до него километры.
- Там что-то есть, - прошептал он.
- Что? - Элиана наклонилась. - Грязь? Кости?
- Свет, - ответил Тимур и уже не сомневался.
Без лишних слов он достал моток прочного альпинистского троса.
- Я не чувствую никакой энергии, - заявила Элиана. - Там пусто. Мертво.
- Не всякая жизнь кричит, - тихо сказал Леонид, помогая Тимуру закрепить трос. - Некоторые вещи лишь тихо дышат, ожидая своего часа.
Тимур не слушал их. Все его существо было сосредоточено на тусклом мерцании. Он отдал Леониду свободный конец троса, встретился с ним взглядом. В глазах старого мага он увидел не одобрение и не страх, а доверие.
Он начал спуск. Стены были скользкими, шершавыми. С каждым метром свет наверху сужался. Воздух становился гуще. Древность этого места давила, пытаясь вытеснить.
- Все в порядке? - донесся голос Леонида.
- Пока да, - крикнул Тимур, и его голос разнесся жутким, многократным эхом.
Мерцание становилось ярче. Теперь он видел его четко - мягкое, ровное, молочно-белое свечение. Оно исходило из-под груды темного, сырого мусора.
Его ноги нащупали дно. Твердый ил. Он отстегнул карабин. Он стоял на дне мира. Сердце колотилось в горле. Он опустился на колени в холодную, липкую грязь. Руки сами потянулись к источнику света. Разгреб склизкие листья, отбросил острый обломок.
И тогда он увидел Его. Камень.
Размером с его кулак. Совершенно гладкий, отполированный временем. Молочно-белый, полупрозрачный, как застывшее лунное сияние. Изнутри него исходил нежный, ровный свет. Он лежал в грязи, как алмаз на помойке.
Тимур замер, охваченный благоговейным страхом.
- Ты нашел? - донесся нетерпеливый голос Элианы.
Его пальцы дрогнули. Медленно, почти с молитвой, он протянул руку и коснулся поверхности. Он ожидал холода. Но камень был… теплым. Как живая плоть. В тот миг, когда его кожа коснулась поверхности, камень вздохнул. Мягкий свет внутри вспыхнул ярче, забился, запульсировал ровным, медленным ритмом. Совсем как сердце. Он был жив.
И тогда ответила Печать. Горячая волна прокатилась по руке, не обжигая, а наполняя силой. Тепло камня и тепло Печати слились в одно целое.