- Помнишь ту старую карту? С пророчеством о «великом маге»? - Он обернулся. Глаза его горели холодным, фанатичным огнем. - Я соврал тебе. Но не полностью. Пророчество было. Настоящим.
Он сделал несколько шагов, понизив голос до интимного шепота.
- Там были другие слова. Выцветшие, написанные на языке, который твой отец, наверное, смог бы прочесть. «Явится Наследник Древней Крови, чье имя созвучно имени забытого народа, и пробудит силу, что дремлет в камне и крови».
Артур замолчал, давая словам проникнуть, как яду.
- «Чье имя созвучно имени забытого народа»,- повторил он. - Тимур. Тимурид. Последний отголосок великой империи. Прах былого величия в жилах сына архивариуса. - Он улыбнулся, и в его улыбке не было ничего человеческого. - Это было о тебе, Карамов. Все это время. Ты - тот самый Избранный из легенд. Тот, кто должен был пробудить силу Остатка и повести его к свету. Смешно, да?
Тимур стоял, парализованный чудовищностью услышанного. Все кусочки пазла - его странная связь с городом, сила Печати, слова отца - с грохотом встали на свои места. И самым ужасным был не факт пророчества, а то, кто ему его рассказывал.
Артур наблюдал за его внутренней бурей с клиническим интересом. Затем рассмеялся. Легко и искренне.
- Но видишь ли, в чем загвоздка этих дурацких пророчеств? - Он зашагал, как профессор на лекции. - Они объявляют факт рождения. Но они ничего не говорят о праве. Избранный - не тот, кто рожден под нужной звездой. Избранный - это тот, у кого хватает воли, ума и силы взять эту судьбу и сделать ее своей!
Он резко остановился перед Тимуром. - Пока ты сомневался. Отрицал. Плакал и стыдился своей крови, я - изучал. Готовился. Строил планы. Я нашел способ перенаправить силу твоего ритуала. Я нашел способ подчинить твоих союзников. Я взял твое предназначение, твою силу, твою судьбу, - его голос сорвался на свирепый, торжествующий шепот, - и я ее съел. Я переварил ее и сделал частью себя. Пророчество сбылось. Сила пробуждена. Но не тобой. Мной.
Он отступил, выпрямился, в его позе читалась непоколебимая уверенность бога.
- И теперь, - его голос вновь стал гладким и холодным, - я - Избранный. Я - Наследник. Я - будущее этого города. А ты... - он бросил на Тимура взгляд, полный безразличного презрения, - Ты всего лишь сноска. Неудачливый претендент. Урожай, который я собрал. Пыль под моими ногами. И твое единственное предназначение сейчас - быть свидетелем. Смотреть, как твоя украденная судьба приводит к рассвету, который ты никогда не увидишь.
***
Эхо монолога Артура замерло в стерильном воздухе. Избранный. Съел. Сноска. Слова кружились в вихре, сталкиваясь с немым ужасом во взгляде отца и горьким разочарованием в глазах Леонида.
Артур наблюдал за внутренним крушением с холодным, научным интересом. Триумфальная улыбка сошла, сменившись выражением легкой брезгливости, словно он смотрел на нечто ущербное.
Он медленно, почти невесомо, закрыл расстояние. Остановился в сантиметре от Тимура, так близко, что тот мог видеть мельчайшие детали его безупречного лица - идеально гладкую кожу, холодную синеву радужки, лишенную теплоты, насмешливую искорку в уголках глаз.
- Вся твоя проблема, Карамов, - начал он, голос его был тихим, почти интимным, ядовитым шепотом, - Вся твоя трагическая, жалкая ошибка, заключена в одном слове. Человечность.
Он выдохнул слово с легким презрением, как будто это была болезнь.
- Твоя слепая, глупая вера в дружбу, - Артур мягко ткнул пальцем в грудь Тимура. - Твоя возвышенная, детская вера в любовь. Твои устаревшие понятия о чести. - Он качал головой с притворным сожалением. - Это не добродетели. Это слабости. Цепи, которые держат тебя на дне. Пережитки прошлого, которые мир, мой мир, уже перерос.
Тимур пытался отвести взгляд, найти опору в лице Элианы, но она была непроницаемой статуей.
- Ты хотел спасти всех, - продолжил Артур, его шепот стал острее, каждое слово - отточенное лезвие. - Красиво. Благородно. И к чему ты пришел? Ты не спас никого. Ни отца, ни наставника, ни свою возлюбленную. Ты лишь… погубил их. Привел прямо в мои руки своим наивным героизмом. Ты - лучший союзник, который у меня когда-либо был.
Он отступил, окидывая Тимура взглядом. - И вся твоя сила… твоя «светлая» магия Хранителей… - он выдохнул с презрительным смешком, - она такая же, как и ты. Слабая. Реактивная. Магия защиты, магия сохранения, магия рабов, которые цепляются за прошлое, потому что боятся будущего. Она не может творить. Только оберегать то, что обречено.
Он повернулся, бросив через плечо последнюю фразу.
- Миром правит не свет, Тимур. Им правит воля. Не искренность, а холодный, безжалостный расчет. Ты пытался играть по правилам чести в мире, где единственное правило - победа. И проиграл. Всем. Все.