Тимур медленно опустился на матрас, повернувшись лицом к заплесневелой стене. Снова закрыл глаза. Слез не было. Была лишь бесконечная, удушающая тяжесть. Он спасся. Но чувствовал себя так, будто все еще лежал в той самой грязи, а смех Артура не умолкал ни на секунду.
***
Тимур лежал, уставившись в трещину на потолке, пытаясь мысленно пройти по ней, как по лабиринту, чтобы не думать. Тихий, прерывистый стон разорвал тишину. Он замер. Звук повторился. Медленно повернул голову. Айдар Карамов лежал на боку, глаза его были приоткрыты. Стеклянные, мутные от боли, они блуждали по комнате, пока не нашли Тимура. И в них, сквозь туман страдания, пробилось что-то теплое. Слабая тень улыбки тронула его потрескавшиеся губы.
- Ты… жив… - его голос был едва слышным шелестом. Каждое слово давалось с невероятным усилием. Тимур хотел что-то сказать, но горло сжалось комом, и он лишь беззвучно кивнул.
Айдар медленно попытался дотронуться до перевязи, но сил не хватило.
- Они… забрали нашу силу… - прошептал он. - Выжгли… дотла… Но… - он сделал паузу, взгляд его внезапно стал острее, - …но не нашу память. Не… знание. Этого… они отнять не могут.
Тимур смотрел на него, не понимая.
- Я… чувствовал… - продолжил Айдар. - Перед тем… как идти… Чувствовал неладное. Как холодок… - Он замолк, закрыв глаза. Через мгновение они снова открылись, полные решимости. - Потому… оставил. Для тебя. Последнее… наследие.
Он сглотнул с трудом.
- В нашем доме… - выдохнул Айдар, - за старым… книжным шкафом… в моем кабинете… Там… тайник. Его открыть… может только кровь…
Он замолк, закашлялся. Тимур замер, мурашки пробежали по спине. Тайник?
- Там… - голос Айдара стал еще тише, Тимуру пришлось наклониться совсем близко. - «Книга Начал»… Самая первая… Основа основ… - Его глаза сверкнули странным, почти мистическим огнем. - Первый Хранитель… он писал ее… не чернилами… Сын мой… он писал ее… кровью… и волей… Она… живая… Она отзовется… только на тебя… Только на кровь… и на боль… настоящую…
Сказав это, он выдохнул. Голова откинулась назад, глаза закрылись. Он снова погрузился в беспамятство, но теперь на его лице застыло странное спокойствие - человека, выполнившего свой последний долг. Тимур сидел, окаменев. Слова отца висели в спертом воздухе. Книга Начал. Кровь и воля. Отзовется только на тебя.
Он посмотрел на свои руки. На ссадины, на засохшую кровь. Почувствовал ту самую, настоящую боль, о которой говорил отец. И впервые за долгое время в глубине ледяной пустоты что-то дрогнуло. Не надежда. Нет. Нечто иное. Тонкая, острая, как лезвие, нить любопытства. Последняя загадка, брошенная ему наперекор всему.
***
Тень зашевелилась в углу, отделившись от мрака. Дверь скрипнула, на пол легла полоска тусклого света, и тень бесшумно выплыла за порог. Он остался один. Слова отца жгли изнутри. Он должен был добраться до дома.
Подняться было адом. Он опирался на стену, скользя по ней. Наклонился над спящим отцом, потом над Леонидом. Их дыхание было ровным.
- Я вернусь, - прошептал он хрипло. Отодвинул щеколду и выскользнул в коридор.
Трущобы Остатка встретили его серым, безразличным светом. Его путь домой превратился в пытку. Каждый шаг отзывался болью. Он шатался, цепляясь за стены, за ржавые перила. Люди на улицах замечали его и замирали.
Старая женщина, полощущая тряпье, судорожно перекрестилась. Двое подростков, гонявших мяч, остановились. Один, постарше, с презрительной жалостью посмотрел на Тимура.
- Смотри-ка, Карамов-младший, - бросил он приятелю. - Говорили, Грандо их в фарш превратил. Ан нет, живой. Только на что теперь такой-то сдался?
Второй нервно засмеялся. Тимур прошел мимо, словно не слыша. Он был живым доказательством. Предупреждением. Вот что бывает с теми, кто идет против системы. На него смотрели из-за занавесок, из темных подворотен. Взгляды были разными: испуганными, сочувствующими, любопытными, злорадными. Но все видели лишь жертву. Разбитое корыто.
Но внутри Тимура что-то переменилось. Отчаяние кристаллизовалось. Становилось твердым, острым. Слова отца буравили сознание. Кровь и воля. У него и то, и другое было в избытке. Теперь у него была цель. Простая и четкая. Добраться до дома. Найти тайник. Прикоснуться.
Он поднял голову. Глаза, запавшие и обведенные темными кругами, больше не были пустыми. В них горел странный, отрешенный огонь. Он шел, спотыкаясь, пачкая окровавленными руками стены, но он шел вперед. Улицы Остатка, когда-то бывшие символом чего-то, теперь были всего лишь дорогой. Дорогой домой.