Он мысленно потянулся к тем серебристым нитям, что тянулись от него сквозь город. Нашел эхо страха матери, укачивающей голодного ребенка. Нашел горькую усталость старика, вглядывающегося в потолок. Нашел тихую ярость рабочего, чьи руки были исцарапаны ржавым металлом за гроши. Нашел обрывки надежд: на сытый вечер, на безопасную ночь, на простое человеческое участие.
Он не стал брать эту энергию. Он стал проводником.
Он сплел эти тысячи тихих голосов, эти капли отчаяния и крупицы надежды в единый, мощный, резонирующий аккорд. Это была не магия - это была сама душа Остатка, его боль и его стойкость, собранная в один сфокусированный луч. И тогда он послал его. Не как крик ненависти, а как ясный, неоспоримый факт. Как удар колокола, который нельзя не услышать.
Сообщение пронеслось по площади, не нарушая физической тишины, но заставляя вибрировать сам воздух. Оно прошло сквозь стены, сквозь броню. Его услышали не ушами, а душами.
«Артур Грандо!»
Имя прозвучало не как обвинение, а как констатация.
«Я, Тимур Карамов, Хранитель Узлов, вызываю тебя».
В этих словах не было гордыни. Была лишь абсолютная, непоколебимая уверенность в своем праве.
«Ты хотел забрать сердце этого города. Приди и сразись за него. Здесь и сейчас».
Эхо ментального вызова замерло. На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Даже далекий гул города стих. Затем где-то наверху, в стеклянных небесах пентхауса, мелькнуло движение. Тень. Присутствие.
***
В центре зала в пентхаусе, на полу, был выложен сложный круг из серебряной пыли, измельченных черных алмазов и капель ртути. В его эпицентре, прикованная невидимыми силовыми полями, стояла Софья. Ее глаза были закрыты, лицо - бледной маской, а от ее фигуры тянулись тончайшие нити сияющей энергии к рукам Артура.
Он стоял напротив, его пальцы двигались в сложном, гипнотическом танце, вытягивая из нее силу. Лицо его было искажено экстазом власти, губы шептали слова заклятья. Элиана, бледная как полотно, стояла на краю круга, поддерживая барьеры.
И в этот миг вызов Тимура ударил по ним, как тихая, но всесокрушающая ударная волна. Стеклянная стена зазвенела, как хрустальный бокал. Воздух в комнате завихрился. Силовые поля, удерживающие Софью, дрогнули, и она слабо ахнула.
Артур вздрогнул, как от пощечины. Пальцы его замерли. Экстаз на лице сменился гримасой чистого, немого изумления. Он медленно повернулся к окну, уставившись на одинокую фигуру внизу.
- Что?.. - это был не вопрос, а хриплый выдох.
Элиана сделала шаг вперед.
- Артур, не… - в голосе ее звучала паника. - Это помеха. Ничто. Закончи ритуал! Он пытается отвлечь тебя!
Но Артур уже не слушал. Его изумление переплавлялось в кипящую, бешеную ярость.
- Он… - прошипел Артур, и каждый слог был наполнен ядом. - Этот выжатый лимон… этот нищий отброс… Он посмел?..
Он оторвал взгляд от Тимура.
- Откуда?.. Как?.. - его голос сорвался на крик. Он резко развернулся к Элиане. - Ты сказала, он пустышка!
Элиана отступила.
- Он и есть пустышка! Это… какой-то трюк. Он хочет увлечь тебя в ловушку!
- Ловушку? - Артур издал резкий, лишенный веселья звук. - Он стоит на моей площади и вызывает меня на бой! Какая еще ловушка? Это не ловушка, это уродство!
Его тщеславие было задето в самое сердце. Игнорировать вызов? Прогнать его через Регуляторов? Нет. Это было бы признанием, что Тимур хоть чего-то стоит.
- Нет, - выдохнул Артур, голос его внезапно стал тихим, опасным и ледяным. На лице расцвела улыбка, от которой кровь стыла в жилах. - Нет, моя дорогая. Он хочет спектакля? Он его получит.
Он щелкнул пальцами, оживляя коммуникатор.
- Сектор альфа, - его голос был гладким, как обсидиан. - Площадь. Полное оцепление. Никого не впускать и не выпускать. Пресекать любые попытки магии. Но… - он сделал драматическую паузу, - …не трогать урода в центре. Он мой.
Он разорвал связь и снова посмотрел на Элиану. Глаза его горели холодным ликованием.
- Он пришел ко мне на арену. На мои условия. Я не просто побью его, Элиана. Я заставлю его на коленях вымолить прощение за потраченное время. Я унижу его так, что сам воздух будет стонать от его стыда. И весь город будет смотреть. Это будет мой самый большой шедевр.
Он поправил манжету и направился к лифту. Ритуал мог подождать. Удовлетворение тщеславия - нет. Театр был подготовлен.
***
Давление, исходящее от черной башни, нарастало, становясь почти физическим. И вот, главные врата мэрии, огромные створки из полированного черного камня, бесшумно раздвинулись. Артур Грандо вышел не спеша, с театральной медлительностью.