Тимур сидел, завороженный. Логика была неумолимой.
- Сила - это не привилегия, - голос Карла вновь обрел отеческие нотки. - Это огромная ответственность. Как ядерная энергия. В руках ученых она дает свет. В руках террористов - смерть. Поэтому… - он снова посмотрел на Тимура ледяным взглядом, - …поэтому любая подобная сила должна принадлежать не отдельным, нестабильным индивидам. Она должна принадлежать обществу. В лице его самых мудрых, самых ответственных представителей. Ее нужно аккуратно изъять у тех, кто не способен ею распорядиться. И поставить на службу прогрессу. Для общего блага.
Он откинулся на спинку стула, и лицо его снова осветилось теплой улыбкой. Монстр исчез.
- В этом и есть долг власти, Тимур. Не в подавлении. А в защите. Даже от них самих.
Тимур сидел, полностью поглощенный. Это было так логично. Так правильно. Так… разумно. Вся философия его отца, его бормотание о «памяти» и «чуде» внезапно показались детским лепетом. Карл Грандо мыслил масштабами цивилизации. Он был не сумасшедшим. Он был реалистом. Лидером. Спасителем.
Он смотрел на мэра с открытым восхищением. И в глубине души, где жила обида на отца, рождалась новая, ядовитая мысль: «Вот как должен выглядеть настоящий мужчина. Вот о чем должен заботиться настоящий отец».
***
Лифт опускался так же бесшумно, но тишина в нем была иной - тяжелой, наэлектризованной. Артур молчал, устремив взгляд в пустоту. Его самоуверенная маска спала, обнажив усталое, отрешенное лицо.
- Твой отец… - начал Тимур. - Он невероятный человек. Теперь я понимаю, почему город так… изменился. Он мыслит так масштабно.
Артур медленно перевел на него взгляд. В уголках его губ заплясала усмешка, но в глазах не было веселья.
- Мой отец, - произнес он отточенно, - типичный продукт системы. Блестящий политик. Он видит мир как шахматную доску, где все - лишь фигуры. Он не глуп. Он чертовски умен. Но его мышление ограничено рамками контроля. Он говорит правильные, красивые вещи. Но он слеп к самой сути.
- Но он же сказал… что магии нет.
В этот момент лифт остановился. Артур сделал шаг вперед, загораживая выход. Он посмотрел Тимуру прямо в глаза.
- Он сказал то, что должен был сказать мэр. То, что удобно, безопасно и не сеет паники. А я говорю тебе то, что знаю. Магия есть. Она реальна. Она не подчиняется его уравнениям.
Он наклонился ближе, шепот стал едва слышным, но каждое слово врезалось в память.
- И я тебе это докажу. Очень скоро. - Он отступил, лицо его снова приняло привычное выражение легкой насмешливости. - До завтра, Карамов. Думай над тем, что услышал.
Двери лифта начали сходиться. Тимур выскочил на улицу. Вечерний воздух ударил в лицо - уже не стерильный, а наполненный запахами выхлопов, пищи, миллионов людей. Он замер, оглушенный контрастом. Его ум, его логика кричали, что прав Карл Грандо. Его слова были безупречны, как алмазная огранка. Сила должна быть под контролем. Хаос должен быть предотвращен.
Но… Но была абсолютная, почти безумная уверенность в голосе Артура. Было пустое место на тротуаре, где стоял киоск дяди Миши. Были слова Софьи: «Старое… оно выцветает». Были дрожащая чашка и белые, пустые листы в отцовском архиве. Логика мэра была подобна мощному лучу прожектора, освещающему ровную дорогу. Но по краям этого луча копошились, жили своей жизнью странные, необъяснимые тени. И Артур утверждал, что именно эти тени и есть настоящая реальность.
Тимур медленно пошел к трамвайной остановке. Он чувствовал себя разорванным надвое. Голова гудела от стройных аргументов мэра, а в груди, под ложечкой, засело крошечное, но живучее семя сомнения, тяжелое и холодное, как свинцовая дробинка.
Трамвай пересек мост. Сияние Центра осталось позади. Впереди темнел Остаток - его кривые улочки, его странные запахи, его тихие тайны. Тимур вышел на своей остановке. Воздух здесь снова пах землей и стариной. Он посмотрел на темные окна своего дома и почувствовал не раздражение, а странное, щемящее чувство… почти тоски.
Мир был гораздо сложнее, многослойнее и страшнее, чем ему казалось. И самое ужасное было в том, что он уже не мог сказать с уверенностью, кто из них прав - мэр в своем сияющем пентхаусе или сумасшедший старик на улице.
Глава 3
***
В Остатке базар был живым существом. Он работал круглосуточно. Тимур стоял на краю рыночной площади, сжимая в руке холщовый мешок. Сладковатый душок перезрелых фруктов, горький аромат сушеных трав, вязкий запах свежего мяса и крови, пыль, и под всем этим - неистребимый запах сырости от старого, безмолвного фонтана. Его каменные тритоны, покрытые мхом, слепыми глазами смотрели на суету.