— Свежие! — шепнул Щуко. — Засада там. Надо уходить…
— Обождем, — успокоил Кравцов. — Каратели такой улики не оставят. Да и вряд ли они отважатся на ночь сунуться в лес. Здесь что-то другое.
Держа пистолет наготове, Кравцов решительно распахнул дверь землянки и крикнул:
— Кто здесь?
Тьма таинственно молчала. Поколебавшись минуту, Кравцов щелкнул зажигалкой. Огонек, дрожа и извиваясь, выхватил из темноты огромный ворох соснового лапника.
— Кто здесь? — повторил Кравцов, голос его слегка дрогнул.
Лапник зашевелился, из него высунулась всклокоченная голова.
— Свои мы, — раздался слабый голос. — Из плена бежали…
Из вороха выползли еще несколько человек. Все они были похожи друг на друга: согнутые спины, бледные лица, глубоко запавшие глаза, глаза измученных людей. Тот, что был в офицерской шинели с прожженной полой, представился:
— Лейтенант Вениамин Кремянский, — и смущенно добавил, — я вас знаю, товарищ секретарь. Вы на нашем заводе не раз бывали.
— Как же вам удалось бежать?
— Подпольщик один помог, Васильев. Адрес отряда нам дал и пароль: «Дядя собирается к вам в гости».
— Давно ждем вашего дядю, — отозвался Кравцов.
— А вы девушку в лесу не встречали? — вступила в разговор Абрамкова.
— Нет, здесь, как в пустыне, — Кремянский выжидательно посмотрел на секретаря.
В полумраке Кравцов ловил на себе настороженные взгляды. Он вытащил из кармана одну-единственную имевшуюся у него самокрутку. Красноармейцы по очереди жадно припали к ней.
— Ну, пошли на наши новые квартиры, — позвал Кравцов. Кремянский по дороге рассказал, что лагерь, в который он попал, расположен в поселке Урицком, на территории завода. Туда согнали тысяч пятнадцать пленных, среди них много офицеров. При лагере организован госпиталь, в нем работают пленные врачи, среди них есть известные профессора.
— А настроение какое? — поинтересовался Кравцов.
Кремянский тяжело вздохнул.
— Дума у всех одна — как выжить. Плохо кормят. Люди — скелеты: ребра сквозь кожу просвечивают. Каждый день вывозят сто, а то и двести трупов. Положение отчаянное, товарищ Кравцов. — Кремянский поднял к лицу судорожно сцепленные руки, точно хотел закрыться от кошмарных видений.
Кравцов обхватил лейтенанта за плечи. Они пошли рядом, нарушив строжайший закон партизанского леса продвигаться только в один след.
И тут у Кравцова возникла мысль.
— А что если ты вернешься обратно? — спросил он, выжидательно глядя на лейтенанта.
Тот недоумевающе заморгал глазами:
— Не доверяете?..
— Наоборот! — мягко улыбнулся Кравцов. — Но в интересах дела… Сам же говоришь, там есть офицеры.
— Есть, — подтвердил Кремянский.
— Вернем их армии. Что ж им на этом «курорте» делать? — пошутил Кравцов.
— Но смогу ли я?..
— Сможешь, лейтенант!
Утром Кравцов беседовал с Кремянским с глазу на глаз. Лейтенант ушел в город. Проводив его, Кравцов долго стоял возле землянки, смотрел в лес, не покажется ли Валя…
Деревья, прижавшись друг к другу, угрюмо молчали.
Донесение со станции
На биржу труда пригнали толпу мужчин.
— Раздевайтесь, — по-русски скомандовал немец в белом халате. Он проворно ощупывал их руки и ноги, стучал пальцами по грудной клетке, а потом делал какую-то отметку в списке.
Отобранные врачом мужчины поступили в распоряжение офицера. Тот быстро отсчитал двенадцать человек, сунул в руки Павла Петровича винтовку и сказал:
— Ты есть охрана.
Офицер велел построиться по два и погнал колонну к железнодорожному мосту.
Брезгливо, словно отравленную палку, держал Павел Петрович винтовку. Она жгла руки.
Прошло несколько дней. Железнодорожному офицеру приглянулся высокий русский, и он отправил Павла Петровича в ремонтную бригаду.
После опостылевшей винтовки руки держали то лом, то молот. Павел Петрович крепил болты и костыли, менял рельсы и шпалы.
Павел Петрович Адамович, инженер, передавал ценные сведения о работе железнодорожного узла оккупированного Брянска.
Однажды, вернувшись с работы, он застал дома Черненко и Кожевникова.
— Поручение нам из леса дают, — без предисловия начал Черненко. Он давно дружил с Павлом Петровичем и мог на него положиться. — Нужно купить для отряда мыло, соль, сахарин, зажигалки. Попадется спирт — тоже следует брать, он позарез нужен раненым.
Утром Павел Петрович пошел на базар. Шумливая, беспокойная толпа меняла хлеб на соль, рубашки на картошку… За прилавком одного магазина он увидел самодовольное лицо бывшего инженера депо Сокова.