— Торговлю свою открыл, — хвалился Соков. — Германские власти, дай им бог здоровья и вечной жизни, налогом не обложили. Может, купишь что?
— А как же, — с нарочитой гордостью произнес Павел Петрович. — У меня бригада — шестьдесят человек, зарабатываем много.
— Да ну? — удивился торгаш и засуетился: — Выбирай, прошу…
Отдавая Черненко мешок с покупками, Павел Петрович спросил:
— А теперь что мне делать?
Черненко положил руку на плечо товарищу:
— Нашей армии нужна обстоятельная и точная информация о работе узла.
— Какой срок?
— Три дня хватит?
— Пожалуй.
Через три дня, забирая у Павла Петровича пухлый доклад, Черненко шутил:
— Плохой ты конспиратор. Как я пронесу столько бумаг? Надо поскупее писать.
— Постараюсь. Изучу азбуку разведки, и будет порядок.
«Начальнику Орловского УНКВД Фирсанову.
Направляю материал: «Технические вопросы работы железнодорожного транспорта на оккупированной территории (ст. Брянск-второй).
Материал составлен инженером П. П., работает у оккупантов на ремонте путей. Кравцов».
Вместе с донесением давался совет летчикам:
«Наибольший эффект даст массированный налет с заходом вдоль путей с юга или севера. Лучший результат бомбежки будет при разрушении южной и северной горловины парка.
Западная горка перешита немцами на узкую колею. Это самое уязвимое место, здесь стоит всего одна зенитная установка».
Тринадцатого декабря
По тому, как дрогнуло и засветилось лицо Кравцова, Валя поняла: разноса за вынужденную задержку в городе не будет. Она поспешно выложила план аэродрома и рисунок шасси «мессершмитта». Кравцов долго и сосредоточенно рассматривал добытые сведения.
— А ведь ругаться хотел, — сказал он. Потом, помолчав немного, добавил: — В город тебя пускать не следует.
Валя сникла.
— Но… — Кравцов опять сделал большую паузу. — Обстоятельства вынуждают меня взять свое слово обратно. Пойдешь, только это уж в последний раз. Больше ни за что не отпущу. И не проси. А сейчас кликни ко мне радиста. Надо вызвать с Большой земли самолет, чтобы отправить твои сведения командованию фронтом.
Вечером Кравцов позвал к себе разведчиков и связных. Кроме Вали, пришли Вера Фомина, Зина Голованова, Анатолий Кожевников.
— Подпольная организация военнопленных и подпольщики Брянска-первого готовят к побегу группу офицеров Красной Армии, — начал Кравцов. — Операция чертовски трудная. Одному из вас придется пробраться в лагерь.
— Я с Урицкого, мне легче будет пройти, — вызвалась Зина.
— Нет, в лагерь пойду я. — Валя решительно приподнялась с места. — Зина пусть подготовит явочные квартиры и встретит военнопленных.
Когда план операции был детально обсужден и разведчики стали расходиться, Кравцов протянул Вале листок бумаги:
— Рекомендацию написал. Хватит тебе в комсомолках ходить. Выросла.
— Что вы! Я ж еще ничего…
— Позволь уж мне судить.
— Спасибо, Дмитрий Ефимович.
— Ладно, сочтемся. Иди-ка, Валюша, отдыхай. Завтрашний день у тебя будет трудным.
Ранним утром маленькая группа тронулась в путь. Стоял сильный мороз, сухо потрескивали деревья. До Брянска-первого дошли без приключений. А там разделились: Кожевников и Зина направились к Михаилу Ивановичу Васильеву, Валя и Фомина — к Люции Адамовне Добрик.
С этой женщиной Валя познакомилась недавно. Она шла тогда к садовнику Степанюку, а попала по ошибке к соседу Степанчуку. Они жили в одном доме. Пришлось спасаться бегством. Люция Адамовна спрятала тогда Валю от преследовавших ее полицаев. Теперь Валя с Фоминой шли в дом Люции Адамовны смело.
Фомина взглянула на Валю.
— Ой, да ты же щеку отморозила!
Несколько минут оттирали щеку. Потом вошли в дом. В тепле одеревеневшая щека покрылась багровыми пятнами.
Люция Адамовна, обнимая девушек, шепнула:
— У меня поселился офицер. Вы мои кузины.
И тут же, распахнув дверь в соседнюю комнату, крикнула:
— Гер Оскар Тах, познакомьтесь с моими кузинами.
Пожилой сумрачный офицер проговорил по-немецки слова приветствия. Посмотрел на Валину щеку, покачал головой, потом сказал, что сейчас принесет лекарство, и куда-то ушел.
Девушки настороженно ждали возвращения офицера. Скрипнула дверь, и он появился. В руках тюбик ихтиоловой мази. Сам густо помазал Валину щеку. Та поблагодарила его.
Поужинав, сели играть в шестьдесят шесть. Карты были лощеные, красивые. Валя все время подшучивала над Оскаром. Ребятишки, следившие за игрой, хохотали вместе с ними.