29 марта. Вели круговую оборону, отбили две атаки. Ранило «Старшого» — Виктора Новикова. Погибло несколько партизан.
30 марта. Нам на помощь пришел… фашистский бронепоезд. С протяжным воем проносились в воздухе снаряды и точно ложились на позиции карателей. Немцы пустили зеленую ракету, бронепоезд перенес огонь правее, но опять-таки на головы своих!
Руководитель подпольной группы, а затем секретарь партбюро городского партизанского отряда Виктор Новиков.
Смерть немецким оккупантам!
МАНДАТ №34
ТОВ. Новиков Виктор Георгиевич
ЯВЛЯЕТСЯ ДЕЛЕГАТОМ
ПЕРВОЙ ПОДПОЛЬНОЙ КОМСОМОЛЬСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ НАВЛИНСКОГО, ВЫГОНИЧСКОГО, БРЯНСКОГО РАЙОНОВ И гор. БРЯНСКА, OРЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ, ВРЕМЕННО ОККУПИРОВАННЫХ НЕМЕЦКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ.
Мандат В. Новикова, делегата подпольной комсомольской конференции.
К ночи ошалевшие от своего же удара немцы бежали из леса. В другую сторону от них брели из этих невезучих Бугров и мы.
1 апреля. Скоро весна. Я прикинул в уме, сколько мы взорвали за зиму эшелонов, уничтожили немцев. Цифра получается солидная.
Узнал, что наши знатные минеры Мартынов и Оскретков задумали подорвать фашистский эшелон на месте гибели Дмитрия Ефимовича. Мечтаю пойти с ними на эту операцию…
Кровь — за кровь!
25 апреля. Партизанам трудно, но еще труднее подпольщикам. Как там мой нареченный отец Яков Андреевич Степанов и его друзья? Но мы еще встретимся.
К оружию!
Нежная, мечтательная Ольга Соболь менялась на глазах. Обветрилось и огрубело лицо. Ольга научилась спать на снегу, перевязывать раны и свежевать коней. Партизаны звали ее почему-то «доктор Соболь», а она мечтала услышать «разведчица Ольга». Хотелось подражать Вале и в этом. В те редкие дни, когда Валя жила в отряде, Ольга не отходила от нее.
Спустя несколько дней после гибели Кравцова, Ольгу направили вместе с Валей в город.
— Гитлеровцы раструбили, что секретарь горкома убит, а партизаны разбежались, — сказал Дука, назначенный командиром отряда. — Так вот поручаю вам показать народу, что Кравцовы не умирают. Распространите в городе листовки о победе под Москвой. Передайте подполью приказ — мстить, мстить и мстить!
Шагая в один след с подругой, Ольга меньше всего думала об опасностях. Воображение унесло ее далеко вперед — она видела себя, окруженной партизанами, расспрашивавшими о том, как это ей удалось? А что удалось, она и сама еще не знала.
Показались окрестности Брянска. Ольгу охватил страх. Лицо побелело, стало похоже на снег, устилавший поля.
— Боишься? — сочувственно спросила Валя.
— Страшновато, — созналась Ольга.
— Привыкнешь. Ты пой… про себя. Мою любимую — «Сулико». Песня — она как лекарство от страха.
Разведчицы поравнялись с часовым. Ноги Ольги стали чужими. Спазма сжала горло и, совсем некстати, появилась рвота.
Часовой подбежал к девушкам и по-немецки спросил: что случилось?
— Зи кранк… копф, — бойко ответила Валя, постукивая себя по голове, и тихо шепнула подруге: — С ума сходишь… Выше голову!
Подошли еще два солдата. Их глаза ничего не выражали, кроме ленивого любопытства. Один прикоснулся к воротнику ольгиного пальто. «Там же листовки зашиты», — обожгло ее, и она с таким отчаянием рванулась вперед, что немец готов был извиниться.
Валя пошутила еще с немцами по поводу своей молоденькой подружки и догнала Ольгу.
— Совсем не страшные, — оправившись от испуга, проговорила Ольга, — вроде даже добрые.
— Ты забыла им сказать, что партизанка, — усмехнулась Валя. — Тогда бы эти добряки полосы из твоей кожи вырезали.
Пришли на явочную квартиру во Фрунзенском переулке. Дверь открыла Елена — жена партизана Василия Каминина.
— Василий Васильевич жив-здоров, — поспешила Валя обрадовать Елену.
Из соседней комнаты выскочили трое ребятишек. Моргая глазенками, уставились на гостей. Рассказав Камининой партизанские новости и отдохнув немного, девушки заторопились в центр города. Нужно было до комендантского часа расклеить листовки.
Переходя с одной улицы на другую, они всюду оставляли боевые листки со словами правды. На базарной площади увидели виселицу. Ветер раскачивал истерзанный труп. Ольга прижалась к подруге. Как слепая, она переставляла ноги и вдруг почувствовала, рука Вали тоже дрожит!..
— Это Иван! — вырвалось из Валиной груди.