После этой истории Вовка днем почти не бывал дома. Уходил с утра к озеру и глядел вдаль, на таинственно шептавшийся лес. Там Валя, ее отряд. Как сообщить, что за ней охотится целая свора фашистов и предателей?
В кустах показался здоровенный пес предателя Буленникова. Ребята прозвали его Герингом. По мнению Вовки, пес бродил в тех местах, где должна была появиться Валя. Воображение мальчика заработало в полную силу. Вовка сбегал домой, взял хлеба, отцовскую косу. Подкараулив «Геринга», бросил ему хлеб, и изо всей силы ударил косой по шее. Пес взвыл. Вовка нанес ему второй удар, третий. Убедившись в том, что «Геринг» мертв, мальчик хотел было закопать его в землю, но потом решил, что нельзя губить столько мяса, и поволок собаку домой.
Буленников по всему поселку искал «Геринга». Нагрянул с обыском и в дом Марии Николаевны. Все перевернул, полез на чердак и там нашел шкуру своей собаки. Предатель выл на всю улицу:
— Какую собаку сгубили! Тысяча людей не стоит ее ноги!
Исколотив Вовку, полицейский увез его в тюрьму.
Вечером в камеру зашел Суров.
— Встать! Вчера на плотине немца убили. За него приказано наскрести сто голов. Так что пишите завещания мамам и папам. — Суров был не к месту весел. — Утром сыграете в ящик.
Уныние и страх охватили людей. Медленно уходила бессонная ночь.
На рассвете над поселком вдруг загудели самолеты. Словно долгий раскатистый гром, раздались взрывы. Мощной волной пошатнуло тюрьму. Часовой куда-то исчез. Вовка не помнил, как он очутился на улице. Кругом полыхало. А над поселком все еще висели бомбардировщики. Дворец культуры — гнездо карателей — превращен был в месиво. В ту ночь почти пятьсот фашистов не досмотрели свои сны.
— Это вам от тети Вали! — Вовка, не чувствуя под собой ног, кинулся к дому.
Анатолий Иванович увел сына к знакомому леснику.
Глава восьмая
Произведен в предатели
На допросе в гестапо Газов жаловался графу фон Винтеру:
— Меня избивают. Защитите, умоляю… Я же помогал вам.
Фон Винтер внушал ему:
— Из тебя комсомольскую дурь вышибают.
— Ну, был комсомольцем, был. По ошибке. По глупости. А теперь-то вам служу. Делом доказал…
— Я подозреваю, что ты предал своих друзей для того, чтобы войти к нам в доверие и опять работать на большевиков.
— Что вы! — замахал руками Газов.
— Тогда подпиши вот это, — он протянул Газову узкий желтый листок. — Будешь признанным агентом.
Как кролик на удава, глядел Газов на вербовочный бланк и лихорадочно обдумывал предложение фон Винтера. Одно дело предавать втихую, когда никто об этом не знает, другое — открыто работать на фашистов.
— Может, иное что… — проскулил Газов.
Фон Винтер неожиданно исчез за дверью. В комнату ворвался солдат, выволок Газова на улицу и втолкнул в машину.
Через полчаса Газов сидел в тюремной камере.
— Что с тобой, браток? — спросил один из арестованных.
Газов отвернулся. Он не хотел никого ни видеть, ни слышать. Он хотел одного — жить, где угодно, как угодно, но жить!
Прошло несколько дней. Газов с отвращением и жадностью глотал вонючую свекольную бурду. Когда в коридоре раздавались шаркающие шаги надзирателя, он чуть не выл от страха. И вот приговор: «С вещами во двор!»
Двенадцати арестованным всунули в руки кирки и погнали вверх по Советской улице. В овраге их ждал переводчик Отто Кунст. Носком сапога он начертил на снегу огромный круг и приказал:
— Копайте!
Арестованные слабо запротестовали. Кто-то крикнул:
— Не будем себе могилу копать. Стреляйте сразу, гады!
Охранники обрушили на заключенных удары прикладов. Те принялись долбить промерзшую землю.
— Слишком роскошно — такую могилищу на двенадцать душ, — горько пошутил стоявший рядом с Газовым парень в рваной кожанке.
Выкопав яму, они начали прощаться друг с другом.
— Ну‑с, — сказал переводчик, — поразмыслили?
— Да, — крикнул сосед Газова. — Предателями мы не будем!
Кунст сделал знак, и арестованных повели. Возле огромной воронки велели остановиться.
— Перетащите их в овраг.
Кого это — их? Газов заглянул в яму и, как ошпаренный, отскочил. На него глядели трупы.
Охранник ударил Газова прикладом.
— Баба, трус! — выругался Кунст.
Ослабевшие от голода арестованные с трудом таскали трупы. Крестьяне в лаптях, обнаженные девушки, парни в солдатских шинелях… В одном из замученных Газов узнал Александра Кондрашова, на которого писал донос. На груди выжжена рана. Предатель не выдержал, грузно осел в снег. Чья-то рука приподняла его: