…Едва Жуковский переступил порог дома на улице Ляпидевского, как удар кулака сшиб его. «Партизанская засада», — мелькнула у Жуковского мысль. Дрожащей рукой он выдернул из кармана пистолет. Полицейские, завидев оружие, озверели. Они топтали его сапогами, били по голове.
Тем временем Пиотровский сообщил фон Крюгеру, что пойман опаснейший диверсант.
— Немедленно доставить ко мне! — приказал капитан.
Когда подъехали к Корюку, Жуковский очнулся, но сразу не сообразил, что с ним происходит. Шатающегося, обезображенного побоями, его ввели к фон Крюгеру. Наметанный взгляд капитана сразу опознал своего помощника. Резким движением фон Крюгер сорвал с Жуковского фальшивые усы.
— Комедианты! — фон Крюгер затопал ногами. — Прочь!
Досталось всем: и Пиотровскому, и агентам, но особенно Жуковскому — из кабинета фон Крюгера его унесли на носилках.
В каждом русском — Сафронова
Капитан фон Крюгер собирался выехать на Брянск-первый, чтобы по случаю дня рождения фюрера кутнуть в ресторане вокзала. Надел парадный мундир с орденами, подошел к зеркалу, потрогал складки сухой кожи у рта. Капитана пугала надвигающаяся старость. В пятьдесят пять лет он не имел ни кола, ни двора. Жил будущим. Надеялся, что Гитлер присовокупит к дворянскому званию дворянское поместье. А пока он старательно набивал домашний сейф золотыми вещами и с нетерпением ожидал конца войны.
В дверь постучали. Вошел адъютант Бернгардта:
— Вас срочно требует господин генерал.
Капитан проворно выскочил на улицу. «Ужин, наверное, пропадет, генерал опять устроит обедню», — уныло подумал он.
Бернгардт встретил своего помощника с подчеркнуто недовольным видом. Фон Крюгер быстро пробежал написанный по-русски текст:
«Начальнику УНКВД по Орловской области майору госбезопасности тов. Фирсанову.
В районе Зимницы Орджоникидзеградским украинским батальоном переброшен через линию фронта агент разведки бывший военнослужащий Красной Армии Иван Никитич Солодов.
Солодов имеет задание вербовать агентуру для немцев из бойцов и командиров Красной Армии.
Приметы Солодова: низкого роста, каштановые волосы, причесывается набок, серые глаза, узкое бугристое лицо, возраст 40—42 г., на документе сфотографирован без головного убора, одет в поношенную красноармейскую форму.
Примите меры розыска.
— Поразительная осведомленность у русских! — Бернгардт выдавил из себя улыбку. — Наш агент достал этот документ, когда коммунистическая контрразведка уже расстреляла Солодова. Кто же им донес? — Глаза генерала нацелились на капитана. — Может быть, вы продаете наши секреты?
Фон Крюгер почувствовал, как от страха задрожали колени.
— Моя верность фюреру не раз отмечалась… — пробормотал он.
— Вы слишком долго жили в России, — продолжал иронизировать Бернгардт, — и вполне могли заразиться… Далее, меня коробит ваша жадность к деньгам, жадность, недостойная офицера вермахта. Алчность съедает честь и убеждения… Кстати, поступили ли сведения от агентуры, посланной к Дуке?
— Пока нет, господин генерал.
Бернгардт торжествующе хмыкнул:
— И это наводит на нехорошие мысли. Мне кажется, что Дука уже посвящен в нашу операцию «Брудершафт» и посмеивается над простофилями из Корюка.
— Что вы, господин генерал! — фон Крюгер дернулся, точно ужаленный. — Мы соблюдаем строжайшую секретность.
Генерал причмокнул губами, точно пробовал на вкус слова начальника отдела по борьбе с подпольем.
— Противник слишком хорошо осведомлен о наших замыслах, продвижении войск, уязвимых местах. И я требую ответа: кто информирует его? Кто?! — брызгая во все стороны слюной, орал Бернгардт.
— Мы возьмем партизанских вожаков, и они ответят на ваш вопрос.
— А если не возьмем?
— Я прошу месячный срок, чтобы поставить крест на подполье…
— Или на самом себе! — добавил Бернгардт и отвернулся. Крюгер бесшумно вышел.
В приемной девушка в больших старых галошах старательно скребла грязь. Услышав шаги, она предупредила капитана:
— Простите, здесь лужа…
— Ничего, — пробурчал капитан, опасливо косясь на свои до блеска начищенные сапоги. «Новая уборщица куда опрятнее Прасковьи Брылевой, — подумал фон Крюгер. — Кабинет сверкает чистотой…»
Расстроенный разговором с Бернгардтом, фон Крюгер поехал в ресторан без всякого энтузиазма. Машина быстро проскочила по улицам города. От Десны веяло свежестью и прохладой. Стоял отличный весенний вечер.