Танк дёрнулся и остановился, из-под башни потянулась тёмная струйка дыма.
– Ура-а-а! – завопил от радости Иван.
– От молодец, – отозвался лежавший рядом Николай.
Из машины начали выскакивать танкисты. Все они угодили под короткие, прицельные пулемётные очереди старшины.
Иван видел, что два крайних танка тоже дымят. Немецкая пехота, отстреливаясь, пятилась. Последний оставшийся танк замедлился, но продолжал подползать к дому. Переваливая через окопы перед зданием, танк расстреливал первый этаж. Один из снарядов разметал в стороны укрепившийся на первом этаже пулемётный расчёт. Башня танка медленно поворачивалась в сторону другой нашей огневой точки. Оттуда по нему совершенно бесполезно, не причиняя никакого вреда, лупили из пулемёта.
Иван измерил взглядом расстояние от танка до дома. Вдруг сквозь чёрный дым он заметил в неглубокой воронке знакомую фигуру в серой шинели. Это был Кирилл!
– Смотри! Там Монах! – выдохнул старшина, указывая на Александрова.
Кирилл был тяжело ранен. Но он полз в сторону немецкого танка. Его левая рука волочилась вдоль тела, выглядывая из-под изодранного рукава шинели. Левую ногу, торчавшую в сторону неестественно прямо, он с трудом подволакивал. Сжимая в здоровой руке связку противотанковых гранат, Кирилл упрямо продолжал ползти навстречу громыхающей бронированной громадине. Из танка, видимо, его не замечали.
Иван лихорадочно зашарил вокруг. Гранат не осталось, да и не добросить. Хоть бы один патрон для ПТР!
Николай, встав в полный рост в оконном проёме, в отчаянии выпустил по танку весь остаток пулемётного диска. Надрывая голос, он кричал:
– Кирюха! Куда же ты?! Ползи назад! В дом!
Отбросив пулемёт в сторону, он устремился было к лестнице.
В этот момент прогремел взрыв. За ним сразу ещё один – Кирилл подполз со связкой гранат к немецкому танку и лёг под его гусеницы.
7
Кирилл Александров тихо, чуть прикрыв глаза, шёпотом читал Господню молитву:
– Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Яко Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.
Перед этим боем ему захотелось прочесть не ту, которую он обычно читал, а именно эту короткую молитву. Много раз уже им повторенная, она всякий раз в его устах сама наполнялась новым высшим смыслом. Она наполняла этим смыслом и его самого.
И именно сейчас, в окопе, в «Отче наш» открылась Кириллу вся цельность и единство того, что требует исключительной сосредоточенности, всей концентрации сил и всецелой устремлённости души человека, обращающегося к Богу.
«На войне молитва, видать, сразу устремляется в небо», – подумал Кирилл, когда понял, что как Сам Бог есть высочайшая Простота, Единство, свободное от всякой сложности и разделённости, так и слово Его в данной Им молитве непременно становилось цельным, единым, всеохватывающим. Как и Сам Иисус был един с Отцом Своим, Господом. Как и всё едино в этом мире. И он, Кирилл, един с миром этим.
Как только он это понял, так сразу страх, беспокоивший его, испарился и отвязался от него.
Сначала он услышал устрашающий грохот, лязг и рёв моторов. Потом показались танки, за которыми, пригибаясь, бежали тёмные фигурки немцев. Все ждали, подпуская врагов поближе. Когда немцы подошли достаточно близко, все начали стрелять. И Кирилл тоже. Через какое-то время он заметил, что ближайший к ним немецкий танк остановился и прямой наводкой ведёт через их окопы обстрел по дому. Танк был далеко от Кирилла – гранту не добросить. Но в его сторону от окопа уходило несколько ходов сообщения. И Кирилл решился: «Подберусь к танку поближе и уничтожу его». Схватив гранату из тех нескольких, что были выложены здесь старшиной, он скользнул в один из ходов и устремился к танку.
Монах был уже метрах в двадцати от танка, подползая к нему по ходу сообщения, как вдруг эта махина, взревев, двинулась вперёд. Расстояние быстро сокращалось. Кирилл вжался в дно узкого хода, пропуская танк над собой. Ревущая громадина, обдав его горячим воздухом и осыпав землёй, пронеслась мимо. Кирилл вскочил и, размахнувшись, закинул сзади на танк гранату. Как ему показалось, она упала прямо на крышу моторного отделения. Одновременно по нему – в ногу, кисть и плечо – ударили пули. Разворачиваясь и падая, он ощутил на себе всю силу прогремевшего взрыва. Подбитый им танк оглушительно взорвался, самого Кирилла взрывной волной подняло в воздух, крутануло, сильно стукнуло лицом и грудью о твёрдую землю и швырнуло в сторону. Ударило осколками. Резкой вспышкой боли обожгло с левой стороны. И он, теряя сознание, провалился в летящую ему навстречу тьму.