Очнулся от далёкого шума, который тарахтел и медленно, отдаваясь в голове рваной болью, наползал на него. Кирилл почувствовал, что сильно замёрз, огляделся и понял, что уже довольно долго, полузасыпанный холодной землёй, лежит здесь, на дне не очень глубокого окопчика. Он пошевелился, попробовал приподняться и вскрикнул от пронзившей его боли. Болела вся левая половина тела. Пробитая в трёх местах пулями и задетая осколком левая рука бессильно лежала и почти не подчинялась ему. Так же плохо было и с левой ногой.
– Слава Богу, жив пока, – вслух сказал Кирилл.
Страха не было. Он был рад.
«Мы должны быть рады и счастливы, – говорил ему когда-то отец, – что мы родились и живём, что мы посетили сей мир “в его минуты роковые”».
Он вспомнил отца.
Сильного, спокойного, мудрого. Очень хотел вспомнить свою маму, но не смог. Она перешла в мир иной, когда Кирилл был совсем ещё маленьким. Мама ушла, оставив его отцу светлую память о ней и глухую, тихую печаль. А Кириллу она оставила только смутное воспоминание о чём-то лёгком, воздушном, прозрачном, нежном и неуловимом.
Отец никого больше не полюбил. Так они вдвоём и прожили эту жизнь.
«Где ты, отец? Видишь ли меня? – мысленно спросил Кирилл. – Папа, папочка…»
Вдруг сильно, как в детстве, захотелось, чтобы отец пришёл к нему, поднял своими сильными руками и унёс отсюда. Как тогда, когда Кирилл, семилетний, свалился с велосипеда в овраг, сильно ободрал руку и повредил опять же – левую ногу. Отец нёс его потом на руках, крепко прижимая к груди, и Кирилл чувствовал, как тревожно стучит его сердце.
Отец ушёл к маме перед самым началом войны, весной сорок первого года.
«Хорошо, что он не застал войну», – подумал Кирилл.
В трудные предвоенные годы, да и вообще в то время его отец считал «минутами роковыми» всё то, что происходило в стране после революции.
Не знал он, что роковые минуты, дни и годы у нашей родины ещё впереди.
А тогда в их ленинградской коммунальной квартире, в условиях чрезвычайно трудных социальных перемен и ломок, его отец старался вложить в сына понимание всех непререкаемых для него самого основных ценностей: веры в Бога, достоинства личности, которая созидает свой духовный мир.
Отец Кирилла был священнослужителем. Он принял священнический сан через год после смерти жены.
Когда Кирилл спросил отца, почему тот решил стать священником, отец рассказал ему, что однажды в Евангелии его поразили слова Христа: «Жатвы много, а делателей мало». Поначалу он даже не мог в это поверить. Неужели у Господа может быть мало делателей?
– И открылось мне тогда, сын, – говорил отец, – что велика человеческая ответственность: Бог нуждается в людях. И первый делатель, на которого смотрит Господь, если ты искренне молишься, – это ты сам! Не молись только о том, чтобы Господь послал других, – иди сам. Как сказал пророк Исаия: «Вот он я, смотри, Господи. Пошли меня». А как ещё можно просветить верой народ наш – такой огромный и такой потерянный после всего, что произошло с ним в многострадальной стране нашей? Мы должны пребывать в служении Богу, чтобы «все человеки спаслись». В этом моё убеждение, и в этом я вижу своё призвание.
Отец его осознанно надел рясу в очень непростое время, когда вера подвергалась осуждению со стороны государства, когда люди боялись даже упоминать в анкете родственника-священника. Со временем понял Кирилл, насколько это был смелый поступок.
Отец пытался объяснить сыну законы общежития, которые позволяли разным людям быть одухотворёнными одной идеей – сохранить Русь. Этой идеей совместного, родового, семейного да и просто человеческого совыживания.
Его отец считал, что текущее время – в переломном, страшном двадцатом веке – точно такое же, как и в роковом, погромном тринадцатом веке, и как в Смутное время, и как в другие времена лихолетий на Руси.
Незадолго перед смертью отец, лёжа больной на своей койке, сказал:
– Сейчас, сын, когда наша Родина, мы все и наше будущее обретаются в таких трудностях, испытаниях, каждый духовно мыслящий человек должен видеть в этом призыв Божий. Каждый может внести свою лепту: инок – молитвой, воин – ратным трудом, поэт – стихами, рабочий – руками, учёный – мыслями. Каждый – на своём месте. Всяк – на своём рубеже.