Вечером, когда наступило затишье, поступил приказ на выход из окружения и эвакуацию раненых. Трудно было с нетранспортабельными. Их всех перенесли из подвалов наверх, к выходу, и распределили среди бойцов, разделившихся на три группы. Каждая должна была выходить под прикрытием и пробираться, пользуясь темнотой, в сторону тракторного завода, до переправ.
Иван с Николаем пытались найти Лёшку Безбородова. Среди умерших раненых, сложенных в дальнее крыло здания, его не было. Наконец нашли – перевязанный и уже не такой бледный Лёшка лежал на плащ-палатке в третьей, последней, замыкающей группе раненых. Иван с Николаем были распределены в первую группу. Несмотря на строгий запрет командира, они перетащили Лёху из третьей группы к себе в первую, чтобы потом самим вдвоём нести его.
Выдвинулись ночью. Больше трёх часов продолжался выход из вражеского кольца, несмотря на то что до северной окраины тракторного завода было не более двух километров. Впереди шла боевая группа, зачищая путь от мелких засад противника. За ней вдоль оврага двигались раненые.
Из окружения вышли и пробрались к своим только первые две группы. Третья группа попала под артиллерийский обстрел, и почти все – и раненые, и сопровождавшие их – погибли.
В эти дни октябрьского штурма решалась судьба не только Сталинградского сражения, но и, возможно, всей войны. На многих участках обороны советской 62-й армии сложилась критическая ситуация. Прорвав обескровленные боевые порядки наших дивизий своим бронетанковым клином, враг ворвался на территорию тракторного завода. И упорно прорывался ударными группами к Волге.
Правый фланг 62-й армии был отрезан от основных сил, остатки наших полков были прижаты к пойме реки Мокрая Мечётка. В разрушенных цехах тракторного завода держали круговую оборону тающие остатки стрелковых дивизий. В эфир прямым текстом летели отчаянные просьбы о помощи. Когда кончались патроны и гранаты, командиры просили открыть артиллерийский огонь по своим окружённым со всех сторон неприятелем штабам, вызывая огонь на себя. Так они жертвовали собой ради уничтожения врага.
Большая часть посёлка Сталинградского тракторного завода и весь Горный посёлок были заняты немецкой пехотой. Бои на тракторном заводе шли за каждый цех, дом, этаж и лестничную площадку. Немецкие танки со скрежетом заползали на груды обломков, пробиваясь через разрушенные цеха, в упор расстреливали заводские дворы и узкие улочки. Много танков было подбито. Ещё больше подорвалось на минах. Наши сапёры успели спешно заминировать многие танкоопасные направления. Вместе с минами вкапывались фугасные огнемёты, выбрасывающие вверх при взрыве фонтаны пламени.
До берега Волги врагу оставалось пройти считаные сотни метров, но ожесточённое сопротивление наших войск срывало все планы немецкого командования.
Показательными можно назвать слова, прозвучавшие в вечернем докладе Паулюса Верховному Главнокомандованию сухопутных войск от 14 октября: «…Наступление армейского корпуса в Сталинграде не смогло полностью достичь поставленных целей. Из-за больших разрушений и задымления пока не представляется возможным составить ясную картину достигнутых рубежей. Бои пехоты можно охарактеризовать как необычайно упорные… Вражеская артиллерия настолько многочисленна, что собственная артиллерия не может её подавить. Авиация противника после очень сильных ночных бомбардировок и одной попытки налёта днём не появлялась. Люфтваффе удерживает безусловное превосходство в воздухе.»
Никто впоследствии не сможет точно оценить число погибших бойцов Красной армии в эти октябрьские дни штурма города. Известно лишь, что в ночь на 15 октября на левый берег Волги было переправлено рекордное за всё время боёв в Сталинграде количество раненых – более трёх с половиной тысяч человек.
Наши дивизии гибли почти в полном составе. Так, 37-я гвардейская стрелковая дивизия под командованием генерал-майора В. Г. Жолудева с первоначальной численностью около десяти тысяч человек, к тому же постоянно пополняемая, практически полностью исчезла. Такая же ситуация была и с 10, 39, 45, 95, 112, 193, 284, 308-й стрелковыми дивизиями, с 42, 92, 124, 149-й стрелковыми бригадами и другими танковыми, артиллерийскими, миномётными частями и прочими подразделениями. Но никто из солдат не оставил свои позиции.
На пути врага незримой стеной вставали слова, которые ещё не раз будут повторяться в осаждённом, разрушенном, но непокорённом городе. Слова, ставшие для защитников Сталинграда непререкаемой истиной:
«Для нас за Волгой земли нет!»