22 октября 1942 года приказом Ставки Верховного Главнокомандования был образован Юго-Западный фронт второго формирования под командованием генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина, с включением в него 63, 21 и 5-й танковых армий. К тому времени части 62-й армии продолжали вести тяжёлые бои, отбивая многочисленные атаки войск вермахта в районе заводов «Красный Октябрь» и «Баррикады».
Для усиления на правый берег Волги из состава 64-й армии была переправлена 138-я стрелковая дивизия полковника И. И. Людникова. В районе посёлков Рынок и Спартановка продолжала вести упорные бои с фашистами Северная группа войск 62-й армии под командованием полковника С. Ф. Горохова.
В руках немецких войск находились в те дни высота 107,5 и Мамаев курган, выходы к Волге в районе Сталинградского тракторного завода и в районе устья реки Царицы. Сам фронт 62-й армии был вторично расколот и разобщён.
Но всё же положение менялось.
Остались позади самые критические дни борьбы за город. Войска армии вермахта, штурмующие город, были измотаны. Несмотря на то что в руки захватчиков постепенно переходили многие улицы и целые кварталы города, начинали угасать как сама сила их ударов, так и наступательная энергия.
Как раз в эти дни, когда всё затихало и немного приходило в себя после пронёсшейся здесь железно-огненной бури, случилось событие, которое раз и навсегда всё изменило для Ивана в этой битве за родной город.
Ночью его отделение разместилось в подвале разрушенного дома. От этого дома только и остался полуразбитый фундамент да подвал, от которого они прорыли ходы сообщения, соединив их с общими окопами. Спать смогли упасть где-то ближе к четырём утра. И вот Иван впервые за последние дни выспался, проспав, наверное, часов семь. Неслыханная роскошь!
До этого предельно измотанные солдаты просто валились спать там, где падали. Потом их будили, поднимали на ноги, выводили в окопы. Каждый раз приходилось преодолевать какую-то нечеловеческую усталость.
А когда Иван проснулся, было уже одиннадцать утра.
Кто-то из бойцов копошился в углу подвала. Но Иван проснулся не от этого. Его разбудили голоса, доносившиеся сюда со стороны ходов сообщения. Там о чём-то громко говорили. Слышался смех.
Но также послышалось ещё что-то такое, от чего начало бешено бухать сердце. На него накатило что-то необъяснимо волнующее. Со сна он никак не мог разобрать.
Вскочив, Иван быстро привёл себя в относительный порядок и вышел. Вокруг по ходам сообщения сновали бойцы. Иван приблизился к группе обступивших кого-то солдат.
Он услышал, как бывший тут же старшина зычным голосом обратился к солдатам:
– Так что принимай, бойцы, пополнение!
Кто-то бойко отозвался:
– Да уж мы-то как рады!
Раздался дружный хохот, потом кто-то добавил:
– А что, мужики-то совсем кончились? Таких красавиц нам прислали!
Бойцы расступились, и Иван увидел сначала Зину, а потом сразу за ней – Олю!
От неожиданности Иван застыл на месте как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от Ольги. Бойцы вокруг засмеялись. Кто-то громко выдал:
– Ещё один сражён на месте – в самое сердечко!
Охримчук обратился к Ивану:
– Знакомься, Волга, это Зинаида, наш новый ротный фельдшер. А это… – Николай не успел договорить.
Иван бросился вперёд и, обняв Ольгу, начал целовать её в губы, в щёки, в нос, в глаза. У Оли из глаз брызнули слёзы.
Вокруг все умолкли. Лишь один из стоявших рядом остряков протянул:
– Вот это я понимаю – боевой напор. Товарищ младший сержант, вообще-то у нас так не принято знакомиться с девушками, но вам – можно.
– Здравствуй, Ваня, – улыбалась Зина.
Перебивая поднявшийся было общий смех, Иван ответил старшине:
– А это – моя Оля!
– Ну дела-а-а… – только и протянул Охримчук.
И Дед уже деловито подгонял всех, теснил собравшихся, уводя их подальше в сторону, взяв под локоток и Зинаиду.
Они продолжали стоять обнявшись. Ольга прижалась к Ивану мокрой от слёз щекой.
Покусывая губы, она торопливо и нервно говорила, словно не желая дать возможности Ивану что-то ей возразить:
– Я теперь в вашей роте санитаром буду. А Зина – фельдшером. Это всё Зина устроила. Обо всём договорилась. Она давно в Сталинград хотела, на передовую. А я с ней. У вас ведь нехватка сильная медработников. Она ловко всё так сделала, чтобы мы с ней вдвоём в твою часть попали. Будем раненых сопровождать на левый берег. Потом возвращаться. И опять. Видишь, родной мой, я же говорила, что мы будем вместе.
Она пугалась того, как Иван смотрел на неё. Прижимал к себе и молчал. В госпитале она и не успела разглядеть, как сильно он изменился.