Он вспомнил самый первый день войны.
Он с двумя своими закадычными друзьями-однокурсниками собрался купаться на Водную. Все в городе любили это место. Летом тут всегда было много народу, постоянно проходили спортивные соревнования. Там же, на Водной, он прыгал с друзьями с парашютной вышки.
Сергею в начале июня исполнилось восемнадцать. Он оканчивал первый курс Сибирского металлургического института – СМИ – на Рудокопровой улице. Они бегали с друзьями на пары, проносясь мимо памятников Ленину и Сталину, а также монумента Серго Орджоникидзе, имя которого носил их институт.
Это был самый первый большой отраслевой институт в Сибири, настоящий храм науки. Как гордились его родители, когда он поступил в СМИ на технологический факультет! Он и сам был горд и старался учиться хорошо, хотя это было нелегко.
А тогда, 22 июня, они шли купаться по улице и увидели, как возле дома, у открытого на первом этаже окна, в котором был выставлен радиоприёмник, толпится народ.
Вспомнив их первую реакцию на объявление о начале войны, Сергей горько усмехнулся: они втроём тогда сильно обрадовались.
– Вот здорово! Теперь фашистам дадим!
Жалко было только, что они, по всей видимости, не успеют попасть на фронт. Они считали, что фашистов разобьют за две недели, ну, максимум – за месяц. Взбудораженные этой новостью, они вбежали домой к Сергею. Отец сидел на кухне, пил чай. Когда они, запыхавшиеся и радостно-оживлённые, влетели к нему, спросил их:
– Вы чего такие возбуждённые?
– Пап, так война началась с фашистами!
– Успокойтесь, друзья. Это совсем не повод, чтобы так радоваться.
Отец Сергея был на Первой мировой, воевал с немцами.
– Боюсь, эта война будет для нас тяжёлой и продлится долго. Немцы – опытные, наглые и смелые вояки, – сказал он серьёзно. – Многие не вернутся с этой войны…
Тогда слова отца совсем не тронули их.
И вот идёт уже второй год этой страшной войны. И не видно ей ни конца ни края. И мы отступили туда, куда никогда ещё не отступали, ни в одну из войн, бывших до этого, – за Дон, до самой Волги. До Сталинграда.
От долгого лежания начали неприятно затекать ноги. Да и холод от бетонного пола пробирался всё глубже в тело. Сергей лежал, поочерёдно незаметно то напрягая, то расслабляя мышцы, чтобы согреться и избавиться от неприятных ощущений, вызванных долгой неподвижностью. Так в своё время научил его делать старшина Охримчук. И это помогало.
Удивительный всё-таки человек их старшина. Откуда он столько всего знает? И силищи у него на пятерых, и на выдумку горазд. Его вот Флаконом нарёк.
– Фигура у тебя, – обратился к нему тогда Дед, скалясь, – подходящая. Ну просто чистый флакончик.
Так и не понял Сергей, почему старшина ему такое прозвище дал. Ну не похож он ни на какой флакон! И фигура у него как фигура. А как назвал он его Флаконом, так это прозвище и приросло к Сергею. Словно он Флаконом и родился. Он и сам уже забыл, что поначалу этот позывной ему глупым показался. И тут их старшина оказался меток и точен.
Вдруг что-то начало меняться. «Наблюдатель» всё так же оставался неподвижен, но «фриц-часовой», как мысленно их обоих окрестил Сергей, подобрался и вытянулся, почти наполовину высунув башку в каске из траншеи.
«От моей пули эта каска тебя не спасёт», – только подумал Сергей, как в траншее показались фигуры в тёмно-серых шинелях.
«Три офицера и сопровождающие – вот это улов!» – радостно пронеслось в голове Сергея. Сердце застучало, но он дал себе команду успокоиться. Стрелять в возбуждённом состоянии нельзя.
Один из офицеров начал что-то спрашивать у часового. Сергей заметил, как почтительно остальные склонились перед этим офицером.
«Вот он! Самый главный у них, командир», – отметил Сергей.
Мысль заработала лихорадочно: «Убираю командира, потом остальных двух офицеров. Рискну сегодня три раза выстрелить. И – в отход». Не давал покоя только неподвижный «наблюдатель». Вдруг всё-таки снайпер.
Решение пришло мгновенно: «Сначала – командир, потом “наблюдатель-снайпер”, потом – остальные офицеры. Если удастся».
«Командир» взял услужливо переданный ему другим офицером бинокль и стал смотреть через него в сторону наших позиций. Прижав бинокль к глазам, он медленно переводил его, всё ближе поворачиваясь к укрытию Сергея. Флакон осторожно, стараясь не делать лишних движений, прицелился и терпеливо ждал. Когда офицер уже полностью развернулся в его сторону, он аккуратно взял на мушку округлый поблёскивающий окуляр бинокля и плавно спустил курок.