– Валим! – крикнул Саня.
И друзья, резко развернувшись, ринулись убегать.
Пробежав, петляя по дворам и пустырям, с километр, они, задыхаясь, обнаружили, что за ними никто и не гонится.
Отдышавшись и не сказав друг другу ни слова, они разошлись по домам в тот день.
Странно, но после этого случая кивинская шпана их зауважала и больше никогда не трогала. А со временем сам Колька Кивин даже немного сблизился с Саньком. Сошлись они из-за умения Сашки играть на гитаре. Однажды Колька, держась, как всегда, нагло и независимо, заявился домой к Саньку и сурово попросил дать ему несколько уроков игры на гитаре. Кивин, оказывается, страстно хотел научиться «лабать» дворовые матерные песенки. Особенно ему хотелось петь под гитару свою любимую: «Свинчаткой вдарю я по тыкве волосатой.» – грустную песню о том, как «фраерам» никак «не дают жизни» злые «мусора». А учиться в музыкальной школе ему было «западло». Санёк за несколько занятий успешно научил его нескольким блатным аккордам.
Думая об этом, Иван вспомнил и смерть хулигана Кольки Кивина.
6
Погиб Николай Кивин, когда они тяжело отступали к Дону. Их стрелковая дивизия, будучи в составе теснимой фашистами 64-й армии, находилась после изнуряющего ночного перехода на отдыхе в районе станции Ложки, близ хутора Логовского.
Отдых, так толком и не начавшись, был прерван приказом заместителя командующего армией выступить с занимаемого района для подготовки оборонительного рубежа по восточному берегу реки Лиски, в районе хутора Бурацкого. Основной целью было помочь находившейся на том участке малочисленной бригаде морской пехоты обеспечивать стык с 62-й армией и не допустить прорыва противника в глубину обороны.
В сущности, для Ивана это были бои на дальних подступах к Сталинграду. Так он это для себя и понимал.
На базе оперативного управления Юго-Западного фронта 12 июля 1942 года был создан фронт, связанный в своём названии с родным для Ивана городом, – Сталинградский. Этот фронт объединил в себе целых семь общевойсковых армий и ещё одну – воздушную. К тому же все знали, что на базе резервных армий Сталинградского фронта дополнительно формируются ещё две армии – танковые.
«Большая сила!» – думал тогда Иван.
Командующим Сталинградским фронтом был назначен маршал С. К. Тимошенко, а с 13 августа сорок второго командующим фронта будет генерал-лейтенант А. И. Ерёменко. Перед фронтом была поставлена задача остановить противника, не дать ему выйти к Волге.
Это были трудные дни. Приходил приказ отступать – и они отступали. Иван тогда много думал над этим. Он пытался себя успокоить, что в этих длительных отступлениях имеется какой-то скрытый смысл. Может, надо было дать немцам глубоко завязнуть в своём наступлении, растянуть свой фронт, а значит, и всю линию атаки? А следовательно, всем этим ослабить врага? Думая так, он понимал, что обманывает самого себя. Пытается найти оправдание всему происходящему. Получалось плохо.
Но уж очень неравными были силы. К началу боёв на сталинградском направлении против наших войск было выдвинуто четырнадцать немецко-фашистских дивизий, превышавших советские войска почти в два раза по численности и количеству орудий. В три раза у немцев тогда было больше самолётов. Существенное преимущество было и по количеству танков.
Огромной железной махиной катилось это по родной земле к Дону и Волге, стремясь подмять, растоптать и уничтожить всё, что встречалось на пути. Колоссальная поддержка была у немцев с воздуха. Их самолёты, по сути, хозяйничая в небе, наносили огромный урон нашим войскам и всей наземной инфраструктуре. Бомбили они и мирные поселения.
Потери нашей армии были огромными. Необстрелянное пополнение сразу бросали в бой. На смену выбывшим прибывали новые бойцы. Казалось, что единственное, в чём нет недостатка у нашей необъятной Родины, так это в живой силе. Промышленность страны разместилась почти вся за Уралом, в Сибири и работала как никогда напряжённо, круглосуточно, пытаясь обеспечить армию тяжёлой техникой, танками, снарядами, вооружением и всем, что требовалось. Но всё это как будто оседало где-то в резерве, не доходя до фронта.
Ивану хотелось верить, что где-то там, в тылу, наливается огромной силой сжимающийся кулак возмездия. Кулак, который пока не виден и всё никак не обрушится на головы врага. И надо ждать. А воевать приходилось здесь и сейчас, рассчитывая при этом исключительно на свои тающие с каждым днём силы и ресурсы.
Тогда, в июле сорок второго, принимая пополнение в своё на две трети поредевшее отделение, Иван, считавший себя уже опытным и «стреляным» бойцом, с неудовольствием отмечал совсем «небоевой» вид прибывших бойцов. Двенадцать щуплых мальчишек, сжавшись в кучку, нервно сгрудились вдоль линии окопа. Они с опаской смотрели на него, вздрагивая и вжимая голову в плечи от дальних разрывов немецких снарядов. Разрывы ложились вдалеке от их позиций, поэтому «старики» не обращали на них внимания.