– Саша! Ты, как всегда, неудержим.
И, уже обращаясь к Зине, сказала:
– Знакомься, Зина. Это Александр. Самый любимый друг Ивана. Мы все вместе в одной школе учились.
Матрос вытянулся перед Зиной, прищёлкнул каблуками и бодро отрапортовал:
– Имею честь представиться: командир зенитной установки младший лейтенант Александр Дудка.
Он широко улыбнулся, показав белые ровные зубы. И эта беспечная и наглая улыбка показалась Зине очень привлекательной. Так она шла его открытому лицу, его «лихим» глазам, смотревшим при этом на неё очень внимательно и глубоко.
Дудка, не переставая улыбаться, добавил:
– Вам, Зиночка, можно меня называть просто Саня. Ну или Сашенька.
Зина улыбнулась, подумав: «Каков орёл!»
Она протянула ему руку и сдержанно представилась:
– Зинаида, фельдшер. Вам, Александр, можно меня называть просто Зинаида Михайловна.
Саня расхохотался, поклонился ей и выдал:
– Как редко можно встретить красивую и умную девушку, да ещё и с отменным чувством юмора. Зина, вы прекрасны!
Саша Зине очень понравился. «Жаль только, что он чуть ниже меня ростом», – подумалось ей.
– Саш, а что так мало бойцов на тот берег? – перебивая его, озабоченно спросила Ольга.
– Да, в последние дни мы всё больше из Сталинграда солдатиков раненых возим. А туда – харчи да боеприпасы, но мало. А бойцов из пополнения чего-то совсем не густо…
Надо было отправляться. В небе над рекой изредка взлетали немецкие ракеты. Каждая такая вспышка сопровождалась миномётным и пулемётным огнём. Они доплыли до острова, откуда перебежали по штурмовому мостику. Было немного жутко: мостик ходил ходуном, раскачивался, а вокруг него бурлила вода.
Сразу направились на полковой медицинский пункт. Оттуда смогли потом прийти на позиции роты Ивана. Благо было небольшое затишье. Нашли его отделение только к полудню. Когда к ним вышел ошарашенный их появлением Иван, Зина с трудом узнала в похудевшем, с ввалившимися щеками, заросшем щетиной бойце того Ваню, что чуть меньше месяца назад покинул их госпиталь.
С того дня началась у них с Ольгой работа в Сталинграде. Их группа передового медицинского пункта стрелкового полка расположилась с южной стороны Банного оврага. Здесь была небольшая улица с чудом уцелевшими одноэтажными домами, где частично размещались раненые.
Несмотря на то что в конце октября – начале ноября обессиленный противник активных боевых действий, особенно в центре города, не вёл, раненых было очень много. Больше всего с осколочными ранениями от мин, снарядов, бомбёжек. По-прежнему оставался великим риск быть убитым в любой момент.
Хотя многое уже довелось повидать Зине, никогда она не видела столько раненых, сколько их было в Сталинграде.
Ольга тоже, несмотря на бушующие в ней эмоции от близости к Ивану и их постоянную, обострившуюся здесь до предела тревогу друг за друга, была подавлена таким неимоверным количеством раненых.
Их передовой пункт состоял помимо Зины как фельдшера-санинструктора и Оли как санитарки ещё из двух хирургов, одного санинструктора, старшей и младшей сестёр, а также трёх санитаров. Операционная была развёрнута в землянке, врытой под одним из домов на этой улочке. От постоянного содрогания земля со стен и потолка осыпалась, хоть и были они обтянуты грязными, почерневшими уже простынями.
Хирурги оперировали при свете лампы «Сталинградки». Так называли заправленную керосином гильзу из-под снаряда. Фитилём лампы служил кусок портянки. Когда не хватало света, так как «Сталинградка» горела очень тускло, устраивали дополнительное освещение, поджигая скрученный пучком обрывок телефонного кабеля.
Здесь раненым переливали кровь, здесь же они вылёживали несколько дней перед отправкой: кого – на передовую, кого – на левый берег.
В первые их дни в Сталинграде было относительно спокойно. Ольга умудрялась бегать к «своему Ванечке». Недолгими и нечастыми были их встречи, но и это они считали за счастье. Светились её грустные обычно глаза в такие дни каким-то озорным блеском. И сияло в них отражение радостного женского счастья, такого неуместного здесь, несовместимого с теми условиями, в которых они с Ваней находились.
«Но истинная любовь, – думала Зина, – сумеет проторить себе тропиночку и на этой громыхающей и залитой кровью столбовой дороге войны». И рада она была в такие дни за подругу, и по-доброму успевала ей позавидовать.
Потом обстановка на передовой усложнилась. Больше стало поступать раненых, и всё реже удавалось видеться Ольге с Иваном.
Работали днём и ночью, но раненых не убывало. Когда бои шли рядом, раненые часто приходили сами, без повязок, в одиночку и группами по несколько человек. Шли поддерживая друг друга. И так каждый день, каждую ночь. Они с другими санитарами перевязывали, накладывали шины, останавливали кровотечение.