Тяжело было Зинаиде слушать Веру, когда та рассказывала про потери раненых. И вроде всё верно. Горькая правда глядела из её слов. Никогда она её не перебивала и не спорила с ней. Зачем? Человек о наболевшем говорит, не для красного словца. Ей выговориться надо. Глядишь, там и полегче станет. Но не могла Зина соглашаться с Верой во всём.
Не согласна была Зина с Верой насчёт важности передовых медпунктов в Сталинграде. Конечно, когда Вера стояла под Харьковом, потом под Воронежем, у них там передовой пункт просто перевалочной точкой был. Раненых оттуда можно было быстро в медсанбат доставить.
Другое дело – в Сталинграде. Много повидавшая Зина чётко понимала, что здесь всё по-другому. Да, медсанбаты и госпитали далеко, но передовые медицинские пункты играют огромную роль. Многие раны оперируют сразу, на месте.
И уж кому, как не ей, знать о раненных в живот. Так вот, здесь, на передовых пунктах, таких раненых, не всех, но – оперировали! И здесь же держали некоторое время. И одно только это скольких спасало! Как хорошо, что Господь, видимо, вразумил какого-то главного медицинского начальника, что нужно делать именно так.
«Памятники надо ставить таким начальникам, – думала Зина, – за спасённые жизни». За то время, пока таких раненых доставили бы в медсанбат, они бы точно погибли.
Для эвакуации раненых использовались причалы в районе Баррикад, Красного Октября, Сталинградского тракторного завода. Но с последних чисел октября, когда немцы вплотную подошли к Волге и начались непрерывные прицельные обстрелы, все эти причалы могли использоваться лишь для отгрузки тяжелораненых. Для приёма пополнения, грузов и эвакуации большинства раненых использовались причалы, расположенные южнее Банного оврага. Здесь расположился и Санитарный причал, а дополнительно к переправе, подчинённой фронту, была создана лодочная переправа 62-й армии. Свои переправочные средства, хоть и в небольшом количестве, были и у Родимцева, и у Батюка.
Время шло.
Минула первая декада ноября с его сильными пронизывающими, холодными ветрами, дующими из степного Заволжья. В этом предзимье часто срывался с неба мокрый снег. По Волге шёл мелкий лёд. Когда в преддверии ледостава пошли по воде льдины, переправляться стало ещё тяжелее. Катера, лодки и баржи с большим трудом пробивались к берегу. Причалы для раненых стали «летучими». Их организовывали там, куда, учитывая ледовую обстановку, могли пристать переправочные средства.
Стало совсем туго с продовольствием и питьевой водой. Бывали дни, особенно в периоды активных боевых действий, когда всё питание солдата составляло триста-четыреста граммов хлеба. Причём иногда пища выдавалась только один раз в сутки. Как мало это было для истощённого, измотанного боями и усталостью взрослого мужчины! Солдаты, бывало, ели сырое мясо. В результате многие болели желудком. Бойцы начали умирать от этого. Работающие здесь врачебные комиссии, расследующие такие случаи, устанавливали, что «смерть наступила от истощения и переутомления организма».
Но главное – не приходили вовремя медикаменты. По всему, что пыталось двигаться по воде в любую сторону, немцы открывали прицельный, концентрированный огонь.
Потом начался ледостав, после которого практически все переправы встали. Пока Волга не замёрзла достаточно, чтобы можно было переправлять раненых по льду, эвакуация на левый берег была практически невозможна. А Волга благодаря своим размерам замерзала медленно.
Поэтому вся хирургическая работа стала выполняться на правом берегу. Все откосы берега, холмов в прибрежной зоне, везде, где это было возможно, были изрыты блиндажными пещерами. Здесь много потрудились наши сапёры, сделавшие надёжные блиндажи для раненых. Тут и принимали раненых, и оперировали. Здесь и приходилось пока их оставлять.
Раненых становилось всё больше и больше.
Помимо выполнения своих основных медобязанностей, приходилось Зине с Олей заниматься и другими делами. Они из плащ-палаток шили палатки, заготавливали рулоны ватно-марлевых лент. При таком количестве раненых нужно было решать вопросы асептики и стерилизации. Выручали большие самовары, в которых они постоянно кипятили воду, растапливали снег. Настирали, наверное, километры бинтов – не хватало в городе медматериалов. Мастерили транспортные шины, заготавливали топливо для обогрева раненых, топили печки, стирали за ранеными и много-много ещё чего делали.
За рамки ежедневных обязанностей выходили в Сталинграде все врачи и хирурги. Они придумывали и сами изготавливали устройства для капельного переливания крови. Иногда только так можно было помочь раненому при больших кровопотерях. В землянках заволжской степи, несмотря на отчаянное положение на фронте, организовывались курсы по типу циклов усовершенствования врачей. И из осаждённого Сталинграда подбирались преподаватели и слушатели!