А почему это он не «примерный»?! Он всегда был именно – примерным воином и гражданином. В штрафную роту он попал случайно, по глупости. Причём не только по своей.
Ленц начал вспоминать.
Вспомнил свой родной город Лик в Восточной Пруссии, где он вырос. Отец его работал мясником в продуктовой лавке. Их большая семья жила небогато, но вполне сносно.
В тринадцать лет Отто вступил в нацистскую молодёжную организацию гитлерюгенд и очень гордился этим. Ему нравилось, что всё чётко и понятно, разложено по полочкам. Где Германия, а где остальной мир. Отто с юных лет понял, что выше Германии ничего нет… и всегда был готов трудиться и сражаться на благо Родины. Поэтому в 1939 году вступил в вермахт добровольцем.
Ленц не женился. Глупо связывать себя с какой-то одной бабой, когда кругом было столько баб, которые всегда могли ему дать. Ему многие давали.
«Эх, – подумал Ленц, – как же тяжело без баб на фронте».
В Европе хоть были бордели со шлюхами. Хотя в последние недели он явно терял интерес к этому делу. Сил не хватало даже на рукоблудие.
«Может, это от тех чёртовых таблеток, которыми нас стали пичкать? – предположил Отто. – Но от них человек вроде как должен становиться храбрым. Что за чушь! Человек никогда не сможет стать смелым от таблеток. Скорее всего, эти таблетки просто загоняют страх вглубь человека. И самые тупые лезут после них прямо на русские пулемёты. Но страх нельзя никуда загнать. Он всё равно найдёт себе выход».
Ленц воевал пехотинцем во Франции. Поначалу было страшно. Вот это была война! Все чётко, понятно, по правилам. А главное – быстро и победоносно.
Потом, уже будучи в частях СС, Ленц участвовал в боевых операциях на Украине. Он не любил вспоминать о них. Это была непростая работёнка. Противником для частей СС, где он тогда служил, были в основном гражданские. У руководства был план по зачистке новых территорий Германии в Белоруссии и Украине, согласно которому часть заранее определённых поселений подлежала полному уничтожению. Основная масса населения занятых земель отправлялась в Европу – на работы во благо рейха.
Это представлялось Ленцу более разумным, чем просто уничтожать живую силу. Но работа есть работа. И он, Отто Ленц, любую работу, которую ему поручала партия, всегда выполнял честно и старательно.
«Чёртова партия. Чёртова работа», – пронеслось у него в голове.
Но тогда он даже и подумать так не мог себе позволить.
Безоружных гражданских Ленц убивать не любил: «Всё же я солдат, а не каратель. Но ничего не поделаешь – приказ есть приказ».
Он думал: «Не зря нам давно внушается, вдалбливается в наши прекрасные немецкие головы, что мы обязаны истребить лишнее население. Это входит в нашу миссию охраны германской нации. Об этом же говорил фюрер. А ещё он утверждал, что мы, и только мы имеем право уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размножаются как черви».
Из-за этой своей нелюбви убивать безоружных он и попал в штрафную роту. Причём в самом начале войны с Советами.
Тогда они зачистили на Украине одну деревню. Чертовщина сплошная была связана с той деревней. Там ещё один сумасшедший старик оказал сопротивление, застрелил целого штурмбанфюрера.
Отто вспомнил, как этот офицер, штурмбанфюрер, который хорошо знал русский язык, говорил перед смертью, что название этой деревушки с русского можно перевести как «белый городок». Они не спеша ехали на мотоцикле, Отто сидел за водителем. А штурмбанфюрер, сидя в люльке, шутил, что у русских, видимо, мания величия, раз они даже такие захолустные деревни пытаются назвать городом. После этих слов пуля и прилетела ему прямо в лоб. Они поднимались на мотоцикле к пыльному перекрёстку деревенских дорог. Там и стоял с ружьём этот чокнутый старик. Вторым выстрелом он успел смертельно ранить водителя.
Старика они убили на месте. Деревню сожгли, а всех жителей, кого удалось согнать в кучу, расстреляли. Много было детей, и Ленц не хотел их расстреливать.
Поэтому, когда всё было кончено, Отто вместе со своим командиром унтершарфюрером СС Шмицем, бледным пареньком, которому, видно, тоже была не совсем по душе такая работёнка – расстреливать женщин и детей, – решили крепко напиться. Они не выставили охранение, не убрали расстрелянных и не поехали со своим отделением в соседнюю деревню, как им предписывалось, а сильно надрались здесь же, в какой-то бывшей официальной избе. Рядом с площадью, где они бросили убитых жителей.
Когда кончился весь шнапс, Шмитц ушёл куда-то шатаясь. Потом через полчаса пришёл, волоча с собой две огромные бутыли с мутноватой жидкостью внутри.
– Это лучше любого шнапса, – сказал Шмитц.