Ивану казалось, что он брошен на самую глубину какого-то безвоздушного пространства. Словно это была трясина или дно заполненного водой колодца на большой глубине. Ещё мгновение – и он взорвётся изнутри от неимоверного давления и задохнётся.
Вдруг всё вокруг перед его закрытыми глазами озарилось яркими вспышками, показалось, что тысячи тонких иголок вонзились в тело. От боли и охватившего его страха Иван попытался закричать. Но крик осёкся, не сумев превратиться и в слабый хрип. Сознание покинуло его, и Иван провалился в плотную, крепко, до боли, сжимающую его со всех сторон чёрную пустоту.
Очнулся снова от боли. Болело всё тело.
«Значит, жив…»
Тяжести уже не было. Он лежал в темноте и не мог понять, где находится. Неприятно холодило правый бок. Дышать было больно. От каждого вздоха в груди резко кололо. Очень хотелось пить. Иван попробовал пошевелиться и привстать. От резкой боли в голове всё помутилось, и он снова потерял сознание.
Очнулся от слабого, трепещущего света и оттого, что кто-то укрывал его тёплым одеялом. Увидел над собой бледное лицо Ольги. Постарался улыбнуться и протянуть к ней руки, подняться. Она предупредительно и твёрдо его придержала. Сказала:
– Лежи, родной. Не надо двигаться.
– Где мы? – Говорить ему было тяжело и больно.
– У нас в землянке, – тихо ответила Оля. – Мы с Зиной принесли тебя сюда. Ты был без сознания.
Каждое слово, нет, каждый звук молотком ударял изнутри головы, бил в затылок, по вискам. Голова его от звуков сразу наполнялась болезненным гулом. Она казалась ему размером с эту землянку. И где-то в углах этой его «землянки-головы» от любого звука начинало противно вибрировать эхо. От каждого издаваемого им звука больно и колко отдавало в груди. Но он чувствовал, что ему надо обязательно сказать Ольге что-то очень-очень важное.
Поймав её руку, глядя ей в глаза, он тихо прошептал:
– Оля, я очень тебя люблю.
И увидел, как мгновенно повлажнели её глаза. Поспешно вытирая своей маленькой ладошкой выступившие слёзы, она улыбнулась и ответила:
– Я тоже тебя очень люблю, родной мой. Только молчи, молчи, пожалуйста. Тебе не надо разговаривать.
И он замолчал и начал расспрашивать её молча. Одними глазами. Он смотрел на неё и спрашивал, не произнося ни звука. А она каким-то образом понимала всё и тихо отвечала ему.
«Мы взяли тот дом?»
– Да, дом взят. Там теперь разместился наш опорный пункт.
«Наших много?..»
– При штурме дома семь человек погибло. Двенадцать раненых, включая тебя.
Он болезненно поморщился и опять молча спросил её:
«Дед?»
– Жив и здоров твой Дед, – Ольга улыбнулась, – ни единой царапины. Как заговорённый. Молодец он. Приходил сюда. Долго около тебя сидел. Ты спал. Он недавно ушёл.
Иван слабо улыбнулся. Они надолго замолчали. Ольга сидела рядом, задумчиво смотрела на него и гладила, мягко перебирая, его влажные от пота волосы.
Иван вспомнил, как бежал к дому, как его накрыло взрывом. Вспомнил яркое и чёткое осознание случившегося с ним чуда. Дом, обвалившись, вырвал его из лап смерти. В тот короткий миг, одновременно растянувшийся на целую замелькавшую у него перед глазами жизнь, он осознал, как стремительно и отчётливо работала его мысль.
«Наша мысль быстрее любого короткого мгновения на земле, – пронеслось у него в голове, – она может охватить всё сразу и даже опередить само время. Надо только уметь успевать за ней…»
А дальше – всё, пустота. Как он оказался здесь, Иван не помнил. Болело всё тело, но особенно сильно – ноги. Куда его ранило? Ольга, внимательно смотревшая на него, догадалась, о чём он думает, и начала рассказывать:
– Тебя придавило обрушившейся стеной. Осколки почти не задели. Военврач приходил, осматривал тебя. Перевязки наши все убрал. Сам всё заново обработал и перевязал. У тебя, Ваня, раны небольшие от осколков, несколько рёбер сломано. Так что поменьше разговаривай. Грудь ушиблена. Гематомы, ушибы по всему телу, особенно с правой стороны. Контузия лёгкая есть. Ноги обе синие, сильно ушибло. Но самое главное – на правой ноге рана очень нехорошая, рваная. Кость цела, но глубоко ногу распороло тебе. Рана была очень грязная. Левая нога тоже задета, но там рана не такая глубокая.
Иван вздохнул, закрыл глаза. Голова немного кружилась. Похоже, выздоровление его может затянуться. На лбу выступила испарина.
– Что, плохо тебе? – взволнованно спросила Оля.
Ему захотелось пить. И Ольга напоила его. Немного успокаиваясь, сказала:
– Так что, мой дорогой, будешь у нас с Зиной в землянке выздоравливать. Медпункт тут совсем рядом. Как только транспорт на тот берег наладится, сразу в госпиталь тебя отправим.