– Как вы себя чувствуете?
– Очень хорошо, спасибо.
– Голова не кружится? Не болит?
Он взял её за запястье и, чуть сдавив, стал слушать пульс.
– Сейчас не болит. Слабость только…
– Оно и понятно. Это совершенно естественно в вашем положении. – Врач опять пристально посмотрел ей в глаза.
Потом стал расспрашивать её. Ольга всё ему рассказала. Пока она говорила, врач молчал и удивлённо покачивал головой. Заканчивая свой рассказ о том, как они с Зиной вдвоём тащили раненого через Волгу, добавила, что раненый боец – её муж.
Она поймала себя на мысли, что впервые вслух назвала Ивана мужем. Это получилось у неё само собой, не специально. Но она отчётливо поняла, что не сможет уже по-другому его называть. Никакой он ей не жених. Он муж ей.
От этих мыслей Ольга, кажется, покраснела. Во всяком случае, она почувствовала, как кровь приливает к её лицу, а врач внимательно смотрит на неё и всё замечает.
– Муж? – немного удивлённо протянул он. – Вот как.
– Да, муж, – немного даже с вызовом ответила ему Ольга.
– Это очень хорошо, что муж, – улыбнулся он и вдруг добавил: – Иван? Волгин?
Оля чуть было не вскочила с койки, но врач вовремя её удержал:
– Что вы! Лежите! Я запрещаю вам вставать. Вам пока необходимо лежать. Волгин вчера поступил к нам. За три часа перед вами.
Ольга, замерев, во все глаза смотрела на доктора. Поняв её умоляющий взгляд, он сухо сказал:
– Состояние его среднетяжёлое. Началось сильное воспаление ран на ногах. Пока не могу ничего более определённого вам сказать. Но в одном точно уверен: жить будет ваш муж. Крепкий парень.
У Ольги от радости сильно забилось сердце. Наверное, она побледнела, потому что врач поспешно взял её за руку.
– Вам волноваться никак нельзя. Вам покой нужен. Увидеться с мужем, сразу говорю, у вас не получится. Сегодня в ночь мы его с транспортом в другой госпиталь отправим, в Саратов. Там медсостав как раз на таких ранениях специализируется. Там ему точно квалифицированно помогут. Привет от вас ему передам.
Из её глаз потекли слёзы.
– Отставить слёзы! – попытался шуткой успокоить её врач, не догадываясь, как счастлива была она в этот момент.
Ольга вытерла слёзы и улыбнулась.
– Так-то лучше. – Врач, придвинувшись к ней, строго продолжил: – Ну, с мужем вашим разобрались. Теперь с вами давайте разбираться.
Ольга непонимающе смотрела на него.
– Скажите мне, Оля, как долго вы собирались работать санитаром, совершенно игнорируя ваше состояние?
– Какое состояние? – не поняла его Ольга.
– Вы что, Оля, не знали, что беременны?
Ольга замерла, опешив. Нет, она ничего такого не знала и совсем не догадывалась. Болезненное состояние своё и все сбои «по женской части» она объясняла себе высокой нагрузкой, усталостью, недоеданием и стрессом, связанным с постоянной опасностью. Да и просто – со всей той тяжестью, которая свалилась на неё. Да что на неё – на всех санитаров в Сталинграде. О чём-либо другом ей просто некогда было и подумать.
Врач тем не менее продолжал:
– Оля, я осмотрел вас и могу достаточно авторитетно заявить, что вы, судя по всем признакам, находитесь уже не первый месяц в «интересном положении». И чтобы всё было нормально, мы вас будем усиленно лечить. Ко всему имеются у вас нехорошие ушибы, некоторые со ссадинами и кровоизлияниями, но, слава Богу, неопасными. Есть две хорошие такие гематомы: одна на спине, другая пониже спины. Ну и главное – совсем нехорошая у вас рана на затылке. Она привела к небольшой, но опасной для вас кровопотере. Это просто чудо, что вы и ваш будущий ребёнок так легко отделались после всего, что с вами случилось. Так что, коллега, настраивайтесь на долгую и серьёзную совместную работу.
Он улыбнулся ей, говоря последнюю фразу.
Ольгу переполняли эмоции. Ей хотелось много чего сказать этому милому, хорошему доктору. Но она, не переставая улыбаться, почему-то выдала ему следующее:
– Интересно у вас, доктор, получается: одни ушибы у меня «хорошие», другие – «нехорошие».
Он понимающе посмотрел на неё и, поднимаясь, чтобы уходить, ответил только:
– Отдыхайте, Оля.
Вечером к ней в палату проскользнула Зина. Она рассказала Ольге, как их с Иваном вытащили на берег неведомо как оказавшиеся там санитары. Она и Иван, оказывается, лежали на льду в каких-то двадцати метрах от берега.
– Если бы не они, мы так у самого берега и замёрзли бы. Я ведь просто отключилась тогда. А Иван без сознания был. Потом, когда его в госпиталь определили, я осталась там и видела, как тебя притащили. Тоже санитары. Ты без сознания была. Я с одним из этих санитаров разговаривала потом. Он сказал, мальчишки на тебя наткнулись ниже по берегу. И чего только они делали там, мальчишки эти? Но слава Богу, что они там были и приволокли тебя к санитарам в землянку. На ночёвку меня в избу определили, здесь недалеко. Сутки целые проспала. Прямо на полу. Мы с тобой, оказывается, не первые, кто через реку пешком перебрался. Но в этом месте по льду, да ещё с раненым никто Волгу не пересекал. Мы – первые! Удивились они нам очень. Как мы смогли проскочить по такому льду! Я назад, на правый берег, дня через три-четыре пойду. Как только подморозит и лёд немного укрепится. А пока с тобой побуду. Да в госпитале здесь поработаю. Врач мне предложил тут совсем остаться. Но нет, я назад вернусь. А ты лечись давай, подруга.