23 декабря танковый корпус генерал-майора В. М. Баданова, совершив стопятидесятикилометровый бросок, ворвался на основной немецкий аэродром у станции Тацинской. Танки стреляли в упор в стоящие на взлётной полосе самолёты. Немецкие лётчики пытались как можно быстрее подняться в воздух. Один из танков протаранил немецкий самолёт – и оба запылали.
В этот же день Манштейн дал распоряжение генералу Готу об отводе армейской группы «Гот» на прежние рубежи. Это, по сути, означало провал операции деблокады окружённой в Сталинграде немецкой группировки.
Паулюс записал тогда в своём дневнике: «Для каждого самого последнего обозного солдата стало очевидно, что Сталинградская битва проиграна».
27 декабря 1942 года ставкой Верховного Главнокомандования СССР был принят план операции «Кольцо», предусматривающий последовательное расчленение и уничтожение окружённой группировки противника. Большая роль отводилась артиллерии при поддержке со стороны воздушной армии.
8 января 1943 года советское командование предложило войскам Паулюса капитулировать, но ультиматум был отклонён.
27 января началось завершающее наступление советских войск. Немецко-фашистские войска, деморализованные, голодные и обмороженные, сдавались в плен уже не мелкими группами, а целыми подразделениями.
2 февраля 1943 года боевые действия в Сталинграде прекратились.
Завершилась продолжавшаяся двести дней и ночей Великая битва.
Радостная новость о капитуляции окружённых в Сталинграде фашистов дошла до их госпиталя на следующий день, 3 февраля.
Все здесь уже без малого месяц ждали этого события. Но, несмотря на это, весь госпиталь всё равно охватило неистовое ликование. Раненые бойцы смеялись, обнимали друг друга и плакали. Иван тоже плакал, совершенно не стыдясь слёз. Ему казалось, что с этой долгожданной новости, с освобождения его родного города, в этой войне начинается новый этап.
В эти дни вершилась сама история.
Но для этого нужны были все те предыдущие, предшествовавшие этому дни. Дни и ночи, наполненные огнём, потерями, между жизнью и смертью. Сколько людей стремились, но не дошли до этого счастливого дня. Они сражались и погибли, но не отдали врагу Сталинград.
К этой трудной для него радости за свой город добавилось злое и упорное желание – гнать немца дальше, прочь с родной земли.
Прошло время.
Словно испугавшись чего-то, гангрена не двинулась дальше начерченной линии.
Для Ивана начались тяжёлые, наполненные упорным трудом дни и недели выздоровления. Ему пришлось чуть ли не заново учиться ходить. Ноги как будто стали чужими. Боль была мучительной, но он, превозмогая её, стиснув зубы так, что ещё немного – и они у него треснут и раскрошатся, каждый день старался делать всё больше и больше шагов. Постепенно он смог ходить уже без опоры. Потом начал делать упражнения и приседания. Все его устремления свелись к одному – как можно скорее вернуться в строй.
Он получал письма от Оли, из которых узнал о гибели Николая Охримчука.
«Эх, Дед, Дед… не смог себя уберечь», – с горечью думал Иван.
Будь он рядом со старшиной, может, этого бы и не случилось.
В последний их разговор перед отправкой Ивана в госпиталь Николай сказал:
– Многое для меня изменилось, Волга. Раньше смерти только в бою искал. Ненавистью к фашистам горел так, что голыми руками готов был их рвать и как свиней резать. И ведь резал. После этого понял я, что дошёл в себе до неведомой черты, которую нельзя переходить. Вот перейду её, и всё – сам как человек закончусь. Не знаю, как точнее сказать тебе. Зато знаю, чего хочу сейчас, дружище. Хочу дойти до самой нашей границы и дальше. Белагородку освободить. На могилку к девочкам своим прийти. Ивушку обнять. А больше всего хочу – прогнать врагов с земли нашей. А ты выздоравливай давай. Пойду я. Ну, бувай, дорогой друг!
«Успокоилась ли его израненная душа?» – подумал Иван.
Ему хотелось верить, что Николай наконец обрёл долгожданный покой и встретился там, за гранью земного и постижимого, со своими девочками.
Он решил, что если будет жив, то обязательно найдёт после войны эту Дедову Белагородку и могилку с ивушкой.
Ольге после выздоровления предложили поработать в том же госпитале, где она лечилась. Она согласилась. Иван писал ей туда и получал ответные письма.
Ольга писала, что Зина осталась в их дивизионном медсанбате. Сейчас шло переформирование частей их дивизии, и скоро пополненной и доукомплектованной дивизии предстояло отправиться на курское направление. В своих письмах Ольга также сообщала Ивану, что Зина активно переписывается с Сашей Дудкой, который находится на лечении в нейрохирургическом отделении сортировочного эвакуационного госпиталя в Солодниках. Саня писал Зине, что восхищён врачами, самоотверженно сражавшимися за его жизнь и вытащившими его практически с того света. Он также был впечатлён и самим госпиталем, огромным, словно это был целый город с улицами и переулками.