На пока ещё дальних подступах к Сталинграду всей этой нацистской махине противостояли исключительное мужество и самоотверженность наших бойцов. Тогда постоянно отходили, откатывались к городу. В отдельных боях побеждали и теснили врага, отбрасывая его назад. Но в те дни даже в случае отдельных побед на отдельных участках общая линия фронта неуклонно ползла на восток, поэтому отступали. А иногда на позиции уже закрепившихся частей нашей армии приходил приказ отступать. Так было надо.
Вспоминая это, Иван до боли сжимал кулаки. Как не хотелось отступать, особенно после таких побед, добытых непомерно высокой ценой. Ценой жизни наших ребят, вставших стеной на пути врага. А прекрасно оснащённый враг раз за разом всё рушил и рушил эту стену.
Поэтому много было тех, кто обрадовался, когда 28 июля 1942 года вышел сложный и по-разному воспринятый в армии приказ № 227 «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций». Главный его призыв стал девизом наших воинов – «Ни шагу назад!». Иные говорили: «Наконец-то!» – так как считали, что если бы он вышел раньше, то наши войска и за Днепр бы не ушли.
На собрании, посвящённом изданию приказа, их командир старший лейтенант Компаниец сказал:
– Приказ товарища Сталина справедливый и своевременный. Я сам теперь буду, невзирая на лица, призывать трусов и паникёров к порядку. Погибнет Родина – погибнем и мы. Враг от нашего сопротивления в бою будет нести большие потери. Только так можно отстоять Родину, и Родина останется наша.
В самом конце он добавил совсем просто:
– Приказ очень хороший, товарищи, и если бы он вышел раньше, то не было бы таких безобразий, которые нам пришлось пережить.
Но Иван, понимая всю важность приказа 227, видел, как много неоправданных жертв и потерь он порождал, когда ему следовали слепо, буква в букву, не считаясь с текущей военной обстановкой. Когда не отступать было нельзя, исходя из простой целесообразности.
После прочтения приказа, когда их всех построили, старшина Охримчук не выразил никаких возвышенных эмоций. Потом он, как показалось Ивану, немного пренебрежительно отдал ему копию этого документа, пробурчав при этом:
– Ну и приказ… Так его раз так! Можно подумать, мы без него не справились бы. И так понятно, что в отступлении нашем – смерть всему. А мы как дрались, своей крови не жалея, так и дальше драться будем. Я никогда не отступал от страха и не бежал и в будущем не отступлю назад без приказа. И фрыца буду беспощадно стрелять, пока в силах держать автомат, а не станет сил – зубами немца грызть буду.
Сказал он это на всякий случай тихо и только Ивану. Понимал, что ни к чему зазря с огнём играть. Всем было понятно, что за реакцией всего личного состава на данный приказ зорко следит особый отдел НКВД, в том числе через своих осведомителей, которых везде хватало. Многие потом за резкие, осуждающие, «панические» или «упаднические» высказывания по этому приказу поплатились. Иные – и ни за что. Сболтнули сгоряча, кто-то услышал, передал – и был арестован человек, а то даже и расстрелян.
Иван много раз потом перечитывал этот приказ. Он совсем не был похож на другие. Сквозь обязательную жёсткость и суровость в тексте проглядывало какое-то личное обращение к каждому. К нему, к Ивану, лично, и это не могло оставить его равнодушным.
Приказ был о том, что враг, не считаясь с большими потерями, лезет вперёд, рвётся вглубь страны, опустошает и разоряет наши города и сёла, насилует, грабит и убивает население. О том, что немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге, что часть войск Южного фронта, идя за паникёрами, оставляет наши города без серьёзного сопротивления и без приказа Москвы.
И это было правдой.
В приказе также говорилось, что население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в неё, а многие проклинают её за то, что она отдаёт наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама откатывается на восток.
И это отчасти тоже было правдой. Той горькой правдой и горем, которого Иван с товарищами сполна хлебнул, отступая к Волге.
В приказе шла речь о том, что мы уже не имеем возможности отступать далее, что каждый новый клочок нашей оставленной территории будет усиливать врага и ослаблять нашу оборону, нашу Родину. В приказе 227 прозвучал главный призыв: «Ни шагу назад без приказа высшего командования!»