Кругом метались и кричали люди. Отдельно громко раздавались призывы сохранять спокойствие. Щель, в которой укрылась Оля, как раз тянулась ломаной линией через весь двор, от наполовину уцелевшего дома к дому, разрушенному бомбёжкой, практически примыкая к нему. Скорее всего, строители, возводившие это укрытие, не учли, что щели надо было рыть на расстоянии от всех ближайших построек, чтобы избежать завала. Поэтому чуть ли не наполовину траншея была завалена обломками, которые тоже горели большим, отдающим нестерпимым жаром костром. И в этом ужасном костре горели сейчас, скручиваясь и изгибаясь, тела погибших людей.
Мужчины, стоявшие рядом, обжигаясь и громко ругаясь, пытались сбить пламя, отчаянно хлопая по огню какими-то тряпками, но всё было бесполезно. Оля оглядывалась вокруг, ища Нину, и замерла, наконец увидев её. Вернее, она скорее почувствовала, чем увидела, когда взгляд наткнулся на сложенные напротив одного из уцелевших подъездов тела убитых при бомбардировке людей. Их приносили, собирая по двору, и складывали в ряд несколько молодых парней с тёмными от сажи и копоти лицами, в обгоревшей одежде. Среди этих мёртвых тел, чуть с краю, неестественно запрокинув обгоревшее лицо, словно напряжённо рассматривая не видящими уже глазами что-то в горящем напротив доме, лежала Нина.
Перед глазами всё поплыло. От слёз, горя, отчаяния и бессилия Ольге хотелось упасть здесь же на землю и плакать, плакать… Но сердце тисками сжимали тревога и тяжёлое чувство острой неопределённости: что с родителями? Это чувство устремило её прочь из двора, где она чудом выжила. Где навсегда осталась Нина. Она устремилась через разрушенный, истекающий кровью, горящий город к дому родителей.
Задыхаясь от дыма и жара, город полыхал. В огне с треском рушились дома и постройки, по улицам бежали люди, горели деревья и телеграфные столбы, местами чёрным, чадящим пламенем горел асфальт улиц и площадей.
Огонь бушевал и на Волге. Река, скрытая плотной чёрной дымовой завесой, горела вместе с городом. Выше по течению немецкие самолёты разбомбили нефтебазу, над которой в череде непрерывных разрывов высоко к небу поднимались исполинских размеров столбы дыма и огня. Горящее топливо из разрушенных нефтехранилищ огненным потоком лилось в Волгу. На реке горели пароходы. Горели и шли на дно, задыхаясь в дыму и пламени, подбитые немецкими лётчиками баржи, переполненные людьми, которые хотели спастись, переправившись на противоположный, левый, берег Волги.
В этот день беда навалилась на Сталинград не только с неба. Никто в городе ещё не знал, что ударная группа 6-й армии вермахта перешла в это воскресенье в активное наступление. Войска Сталинградского и Юго-Восточного фронтов оказались расколоты почти десятикилометровым коридором, по которому к Сталинграду ринулись танковые части армии Паулюса. Отрезав 62-ю армию от основных сил с севера, гитлеровцы оказались практически на северной окраине Сталинграда, в районе Латошинки, всего в каких-то двух-трёх километрах от Сталинградского тракторного завода. Немецкие части блокировали железную дорогу Сталинград – Москва. Также был уничтожен аэродром недалеко от посёлка Рынок. У танков противника появилась возможность держать под обстрелом Волгу.
Словно в чудовищном, невообразимом кошмаре и бреду, Ольга пробиралась к дому родителей. Теми же улицами, которыми она так беззаботно и радостно шла на встречу с подругами ещё каких-то пару часов назад. Проходя мимо огромной, пышущей страшным внутренним жаром кучи битого кирпича и обломков, Ольга не сразу сообразила, что на этом месте было здание механического института, где до войны учился Иван. Институт был полностью разрушен бомбёжкой.
Невозможно было узнать город.
Ольге казалось, что какая-то злая сверхъестественная сила перенесла её из родного Сталинграда в этот ад. По непонятной прихоти слепого рока на улицах могли соседствовать почти не тронутые бомбёжкой дома и воронки, заваленные обломками рухнувших зданий. Были также не разрушенные, но сильно повреждённые дома. Почти во всех зданиях были выбиты окна. Всё вокруг было усыпано битым стеклом. В тусклом блеске стеклянных осколков пугающе отражались огненные блики.