22
Снизу доносился невнятный шум. Он отвлёк Ольгу от горестных воспоминаний того страшного дня. Во двор госпиталя заезжали грузовые машины. Привезли раненых. Отстранившись от стекла, Ольга поспешила вниз помогать. Совсем тяжёлых в этот раз не было.
Делая перевязки, помогая бойцам размещаться в палатах, она мысленно снова вернулась в тот день. Удивительное свойство памяти: она как будто щадила, берегла её, так как все последующие события, когда она наконец добралась сквозь пылающий город до их улицы, проступали в памяти через какую-то неясную пелену, всплывали нечёткими очертаниями откуда-то из глубины, как из тумана. Сквозь этот туман размыто проступал в памяти её разрушенный дом.
В беспамятстве стояла она, не чувствуя себя. Не в силах оторвать взгляд от этой страшной воронки. Где ещё недавно был их дом, были её родители. Где они её ждали. Где она ещё сегодня видела в окне маму. В последний раз.
Нестерпимая боль, страх, отчаяние и горечь страшнее любой авиабомбы обрушились тогда на неё. Казалось, что не сможет она вынести всё это. От навалившегося горя в тот момент у неё не было даже сил заплакать.
Ольга потеряла сознание. Наверное, упала. Пришла в себя в подвале бомбоубежища соседнего дома, куда её, видимо, принесли. Она плохо помнила, как она потом вышла из бомбоубежища, как брела в этом тумане по разрушенному городу, уже ночью. Бомбёжка прекратилась, в небе над городом тут и там устремлялись вверх осветительные ракеты. Хотя от огня вокруг было светло как днём. Ольге постоянно попадались по пути какие-то люди, многие были окровавлены и брели, пошатываясь и поддерживая друг друга. Слышались крики и плач, особенно пронзительно звучал детский плач. В развалинах домов копошились люди. Многие искали своих близких. Дети искали родителей, родители – детей.
Ольга не помнила, откуда взялся водитель, который утром привёз их в город. Каким-то чудом его машина уцелела. Он о чём-то спрашивал её. Тряс за плечи. Она что-то отвечала. Он обнял её, крепко прижав к себе, гладил по голове, шептал что-то, утешая. Она помнила резкий запах пота и крупные слёзы, которые скатывались по его небритым и чёрным от сажи щекам.
Потом они долго ехали в машине. Сильно трясло. Оля никак не могла сообразить, то ли это её трясло, то ли машину на ухабах. Она проваливалась в забытьё, потом снова приходила в себя. Водитель постоянно что-то говорил и поил её крепким чаем из термоса.
Они проезжали какие-то селения, много петляли. Из разрозненных обрывков она помнила, как он часто повторял, что по городу не проехать, что он видел, как в Сталинграде взорвались от жара бензобаки у двух пожарных машин, когда они ехали тушить пожары на улицах.
Бойцы противовоздушной обороны Сталинграда и пожарные делали в этот день всё возможное и невозможное, очень часто – ценой своей жизни, чтобы спасти как можно больше людей. Тушили огонь, растаскивали горящие крыши домов. Извлекали людей из-под обломков. Но от постоянных взрывов и сильного перегрева воздуха поднялся ураганный ветер, который разносил по городу пожар с небывалой силой и скоростью. От этого казалось, что горит всё вокруг и само небо полыхает огнём.
В какие-то моменты, приходя в себя, Ольга слышала, как водитель говорит, что опять надо что-то объезжать, потому что вдали виднеются танки и он не знает, чьи они, свои или немецкие. Было много ещё всего, что совсем ей не запомнилось и слилось в какую-то пёструю и причудливую смесь. Наконец Ольга смутно поняла, что они приехали в госпиталь, где она снова лишилась чувств, погрузившись в вязкий, обволакивающий со всех сторон туман, в горячее и беспокойное забытьё, в бред.
В этом бреду Ольге мерещилось, что она стоит посередине своей комнаты, занимая собой, всем телом, всё её пространство. В квартире нестерпимо жарко. Но это только вверху, а внизу ноги засыпает снегом и холод иглами проникает под кожу. Ей тесно, очень трудно дышать, потому что она начинает расти, увеличиваться, заполняя собой всю квартиру. Она всё растёт и растёт. Стены начинают трещать и разваливаться. Ольга заполнила собой весь дом. Она пытается быстро перекладывать кирпичи, плиты и брёвна сверху вниз, чтобы дом не упал. Но здание рушится, и она летит сквозь дым и пламя вверх, в небо. Знакомые голоса зовут её, но слов не разобрать. Огромные чёрные, с жёлтым брюхом птицы со стеклянными глазами спускаются с неба, пытаются схватить её.