23
Город продолжал жить. Но как тяжёл, непосилен оказался сделанный им выбор. Сверху, с неба, на город летели вражеские самолёты, неся на своих железных крыльях с чёрными крестами смерть всему живому. Город видел, как за короткий миг уничтожается то, что создавалось, строилось годами и десятилетиями. Как враг пытается стереть его с лица земли. Улицы, дома полыхали огнём. В разрывах, под обломками, в огне и дыму гибло всё живое.
Страшные по своей интенсивности бомбёжки продолжались несколько дней подряд. С какой-то нечеловеческой пунктуальностью, точно по выверенному временному интервалу, в небе над городом одни вражеские самолёты сменялись другими. Отбомбившись, улетали на аэродром, принимали новую партию смертоносного груза и снова летели к городу. И так, по заведённому кругу, продолжалось долго.
После того как многие дома были разрушены, сгорели или продолжали тлеть, жители этих погибших домов перебирались в выкопанные во дворах землянки и подвалы. Многие потом погибали там, заваленные землёй после очередных бомбардировок. Другие просто задохнулись в подвалах домов, прячась от бомбёжек.
Люди погибали.
И как неимоверно трудно оказалось городу спасать их жизни! После каждого взрыва ввысь – в небо – устремлялось всё больше и больше мерцающих огоньков. Несмотря на все усилия города, очень много гибло светлячков. Ему казалось, что чуть ли не каждый житель города становится светлячком, так как в эти грозные минуты почти все излучали удивительный свет и тепло.
Город напрягал все свои силы, пытаясь спасать людей, закрывая их от прямого попадания осколков, сбивая людей с ног, если это помогало их спасти, направляя разрушенные стены в сторону, отводя падающие обломки зданий от людских тел.
Но как мало ему, оказывается, дано… Его сил было недостаточно, чтобы спасти всех или хотя бы многих. Он с болью видел, что, для того чтобы спасти одних, приходится жертвовать другими. И этот выбор был невыносим.
Яростные, небывалые атаки с неба, которые длились несколько нестерпимо долго тянувшихся дней, начали стихать. Эти бомбардировки были акцией устрашения со стороны врагов города, устроенной для его защитников и жителей. Несколько дней подряд враг для этого размеренно разрушал город и убивал находившихся в нём людей.
До смерти напуганные огнём и разрывами, люди устремлялись к реке. На берегу Волги и рядом с ним образовалось огромное скопление раненых, беженцев и уцелевших жителей Сталинграда, которые, спасаясь от огня, пытались переправиться через реку. Этим были блокированы и без того загруженные переправы. А немецкие самолёты развернули настоящую охоту за пароходами, катерами и лодками, расстреливали на бреющем полёте скопления людей на берегу.
Сейчас улицы разрушенного города пустели, чтобы совсем скоро превратить свои выгоревшие коробки зданий в опорные пункты и огневые точки защитников Сталинграда.
К городу всё ближе и ближе подходил враг. Он шёл уже по его, города, земле.
Защитники, сметаемые и теснимые кратно превосходящей силой противника, отступали всё ближе и ближе к границам города. Хотя он давно не ощущал этих границ. Вся огромная территория на подступах, занятая врагом, тоже была сейчас его частью.
И вот противоборствующие силы столкнулись в яростной схватке уже на городских улицах – начался первый штурм.
Части вермахта, пехотные дивизии 6-й армии Паулюса, усиленные батальонами штурмовых орудий, вышли к окраине города, западнее его центра, со стороны разъезда Разгуляевка и Опытной станции, в район высоты 112,5 и Авиагородка.
В первый день штурма одна группировка противника, наступая из района разъезда Разгуляевка, потеснила наши войска к посёлкам Баррикады и Красный Октябрь. Вторая группировка овладела станцией Садовой и вышла к западной окраине пригорода Минино. На улицах города, превращённых вражеской авиацией в развалины и труднопроходимые руины, по всей линии соприкосновения закипели жестокие бои. Враг привык, что раньше в основном города ему сдавали без боя. Но в Сталинграде части вермахта ожидал неприятный сюрприз: бойцы Красной армии вели яростную борьбу за каждую улицу, каждый дом, каждый этаж.
Многие из защитников города никогда раньше не были в нём и прибыли издалека. Так, в траншеях и блиндажах в Дубовой Балке с первого дня приняли бой и потом ещё четыре дня сопротивлялись почти полностью окружённые части 42-й отдельной стрелковой бригады. После они будут отходить по простреливаемой врагом долине реки Царицы и берегу Волги. Эта бригада была сформирована из сибиряков-алтайцев, пополнена моряками Северного флота. Никто из них не был жителем города, но, как и многие-многие другие, они прибыли для того, чтобы его защищать.